Корабль дрейфовал, беспомощный, как котенок в открытом космосе. Все системы навигации показывали погоду на Марсе, гироскопы выли, а штурвал в моих руках был мертвым куском пластика.
— Управляй вручную! — крикнула она, и её глаза на мгновение стали полностью белыми. — Вырубай цифру! Только аналог! Только механика! Будь пилотом, Роджер, а не трутнем!
В моей голове что-то щелкнуло. Я всю жизнь полагался на Мири, на ассистентов полета, на умные системы, которые сглаживали углы и исправляли мои ошибки. Но сейчас, когда умные системы пытались нас убить, оставалось только одно. Старое доброе железо.
— Ладно, ты сам напросился, треугольная ты сволочь! — прорычал я, срывая защитную крышку с панели аварийного управления гидравликой.
Я дернул рычаг принудительного отключения бортового компьютера. Экран погас окончательно, погрузив рубку в полумрак. Гул вентиляторов стих. Остался только тяжелый, механический стон приводов, лишенных электронного надзора.
Штурвал в моих руках вдруг налился тяжестью. Настоящей тяжестью многотонных закрылков и маневровых дюз, соединенных со мной напрямую через гидравлику. Я чувствовал каждую вибрацию корпуса, каждый удар микрометеорита, как будто «Странник» стал продолжением моего собственного тела.
— Держись, Кира! Сейчас будет жестко! — крикнул я, упираясь ногами в пол.
Я рванул штурвал на себя и влево, одновременно ударяя по педали форсажа. Без ограничителей и систем безопасности двигатели взревели так, что у меня задрожали зубы. Корабль дернулся вправо, как бешеный мустанг, которого ударили хлыстом. Перегрузка вдавила меня в кресло с такой силой, что перед глазами поплыли красные круги, но я не отпускал.
— Давай, родной, не подведи! — орал я, чувствуя, как металл стонет от запредельных нагрузок.
Я потянулся вниз, по консоль и откинул крышку с одним единственным рубильником. Дерну. Рубильник с хрустом, достойным перелома кости динозавра, опустился вниз, и в ту же секунду рубка погрузилась в первобытную темноту, разбавленную лишь аварийным красным светом и искрами, сыпавшимися из панели, которую обнимала Кира. Электронный гул, к которому я привык, как к шуму крови в ушах, оборвался, сменившись тяжелым, натужным воем гидравлики. Это был звук просыпающегося монстра — механического, грубого, лишенного изящества программного кода. Мой «Странник» больше не был умным гаджетом с голосовым помощником. Он превратился в сто тонн летящего металла, управляемого исключительно силой моих мышц и молитвами святому Илону.
Полный аналог, детка.
Я вцепился в штурвал, и он ответил мне такой тяжестью, будто я пытался повернуть рога разъяренному быку. Никаких тебе сервоприводов, сглаживающих рывки, никаких компенсаторов перегрузок. Только прямая передача усилия через тросы и клапаны на внешние элероны и дюзы. Корабль дрожал, как осиновый лист на ветру, передавая каждую вибрацию корпуса прямо в мои ладони. Я чувствовал, как открывается каждый клапан, как топливо впрыскивается в камеру сгорания, как металл стонет от напряжения.
— Роджер! — голос Мири из питбоя звучал так, словно его пропустили через мясорубку и склеили обратно скотчем. — Критическая ошибка ядра! Синий экран… я вижу тоннель… и свет… и почему-то пингвинов с лазерными указками! Перезагрузка невозможна! Мои драйверы… они превращаются в тыкву!
— Заткнись и не умирай! — прохрипел я сквозь зубы, вдавливая педаль газа в пол. — Сейчас будет трясти так, что у тебя пиксели местами поменяются!
«Странник» рванул с места рывком, от которого у меня лязгнули зубы. Мы нырнули в гущу астероидного поля, словно пьяный подросток, убегающий от копов через забор с колючей проволокой. Я не видел радара, векторов сближения или расчетной траектории. Все, что у меня было, лишь толстое бронированное стекло и мое собственное чувство задницы, которое сейчас вопило сиреной воздушной тревоги.
Сзади, в том месте, где секунду назад висела наша корма, пространство разорвалось беззвучной вспышкой. Черный тетраэдр, этот геометрически безупречный ублюдок, не стал тратить время на разгон. Он просто скорректировал свои координаты, проходя сквозь мелкие камни, как раскаленный нож сквозь масло. Я видел в зеркало заднего вида (да, я приклеил обычное зеркало сбоку, и что вы мне сделаете?), как он разносит в пыль глыбу размером с хороший грузовик, даже не замедлившись.
Он читерил. В наглую. У него был режим «noclip», «godmode» и «idkfa», а у меня, только ручник и моток изоленты.
— Он на шесть часов! — закричала Кира. Ее голос был полон боли, но звучал четче, чем бредни Мири. — Я не могу держать его прицел вечно! Он адаптируется к моему коду быстрее, чем я меняю шифрование! Роджер, сделай что-нибудь непредсказуемое!
— Непредсказуемое? — я нервно хохотнул, чувствуя, как пот заливает глаза. — Да я сам не знаю, что сделаю через секунду! Это моя суперсила!
Я резко дернул штурвал влево, одновременно ударяя по кнопке включения нижних маневровых дюз. Корабль, вопреки всем законам здравого смысла и аэродинамики, пусть ее в космосе и нет, но инерция то никуда не делась, бессердечная стерва, заложил дикую бочку, вращаясь вокруг своей оси. Центробежная сила вдавила меня в кресло, пытаясь выдавить завтрак наружу, а кровь отлила от головы к ногам, заставляя зрение сузиться до маленькой точки.
Мимо пронеслись зазубренные края астероида, так близко, что я мог бы рассмотреть на них космическую пыль, если бы не был занят попытками не обделаться. Страж опять выстрелил. Луч чистой аннигиляции прошел ровно там, где должен был быть наш левый двигатель, если бы я следовал логике. Но тонкая путеводная нить паники вела меня, и это спасло нам жизнь. Луч ударил в скалу позади, и та просто исчезла, испарившись без взрыва, оставив после себя лишь облако перегретого газа.
— Видал⁈ — заорал я, адреналин бурлил в крови, превращая страх в безумный азарт. — Съел, треугольная морда⁈ Ты не можешь просчитать идиотизм! Это человеческий фактор, детка!
— Роджер, внимание! — Мири, чья голограмма теперь напоминала кубистскую картину Пикассо, забилась в конвульсиях. — Впереди объект класса «Гига»! Вероятность столкновения… сто сорок шесть процентов! Мы все умрем, и на нашей могиле напишут «Ошибка 404»!
Прямо по курсу, вырастая из темноты космоса, как гора судьбы, появился Мега-астероид. Он был огромен. Нет, он был чудовищно огромен. Это был целый континент, вырванный из коры планеты и заброшенный сюда каким-то космическим хулиганом. Его поверхность была испещрена кратерами, каньонами и дырами, напоминающими сыр, который погрызли радиоактивные мыши.
На фоне этой громадины «Странник» казался комаром, летящим на лобовое стекло фуры.
— Куда⁈ — взвизгнул я, лихорадочно шаря глазами по поверхности гиганта. — Где эта чертова дыра⁈
— Вон там! — Кира оторвала одну руку от панели, указывая дрожащим пальцем на едва заметную трещину в тени гигантского кратера. Искры с ее пальцев сорвались и ударили в стекло. — Технический шлюз! Уровень три! Он ведет к ядру!
— Вижу! — соврал я, потому что видел только темноту и смерть, но выбирать не приходилось.
Я направил нос корабля прямо в эту чернильную кляксу. Страж висел на хвосте, сокращая дистанцию с пугающей неотвратимостью. Он просто летел по прямой, зная, что я либо разобьюсь, либо он меня догонит. Ему было плевать на астероиды, гравитацию и мои чувства. Он был скриптом удаления, запущенным администратором вселенной.
Скорость была запредельной. Я чувствовал, как корпус корабля начинает вибрировать, входя в зону гравитационного возмущения Мега-астероида. Обшивка стонала, заклепки, наверное, уже молились своим металлургическим богам.
— Держитесь! Сейчас будет жесткая посадка… или втыкание! — крикнул я, хватаясь за рычаг торможения, но не дергая его.
Тормозить было нельзя. Если я сброшу скорость, Страж сожжет нас. Если не сброшу — мы размажемся о стены тоннеля. Дилемма, достойная Гамлета, если бы у того был гипердвигатель, а не череп.
