посмотреть на Дейтона. Он стоял у двери в всё еще мокрых темно-синих плавках.
— Мисс... Мисс Б? — прохрипел он; его лицо исказилось от шока, а затем от замешательства. — Что за? Не-е-е, этого не... вы говорили один раз... в школе? — Он помотал головой, разбрызгивая воду, а затем пулей вылетел из комнаты.
Голова Гриффина удрученно поникла.
— Иди, — сказала я, поднимаясь с коленей Гриффина, опираясь руками о его плечи. — Тебе стоит поговорить с ним, особенно до того, как Кара скажет ему, что мы технически помолвлены. — Отойдя в сторону, я смотрела, как Гриффин встает, затем кивает, дарит мне натянутую улыбку и быстро выходит из комнаты.
Глава 18
Гриффина не было довольно долго, что дало мне слишком много времени наедине со своими мыслями. Достаточно долго для того, чтобы я стянула кольцо, приняла душ и переоделась в пижаму. Если это можно было назвать пижамой. Это были крошечные шорты и футболка, которые я стянула у брата. Но я замерзла и проголодалась. Я не ожидала, что окажусь в такой ситуации с ночевкой. Или что сделаю то, что сделала.
Никогда прежде я не чувствовала себя такой раскованной, никогда и не мечтала, что способна на такую откровенность или страсть. Воспоминания о его вкусе и размерах его желания, прижимающегося ко мне, вызвали улыбку на моих саднящих губах и очередную волну мурашек.
Надев фальшивое помолвочное кольцо обратно на палец — бижутерия была настолько хороша, что почти могла сойти за настоящее — я подумала о Нэнси, которая, вероятно, всё еще не верила в нашу помолвку, но я обещала сыграть свою роль. Поэтому, желая получить чуть больше доказательств, чтобы попытаться закрепить легенду, я перелезла на койку Гриффина и порылась в его спортивной сумке. Я нашла его черное худи, которое он постоянно носил, и натянула его на себя. Если она это увидит, может быть, это поможет её убедить.
И, если быть честной с самой собой, я хотела чувствовать его на себе, вдыхать его слабый цитрусовый аромат, и это худи могло бы удовлетворить эту потребность. Ух, у меня плохо получалось притворяться, потому что те чувства, которые я испытала — этот поцелуй — были какими угодно, но только не фальшивыми. По крайней мере, с моей стороны.
Отыскав свои сабо, я выскользнула из спальни, с всё еще влажными волосами, решив попытаться наладить отношения хотя бы с его бабушкой.
Я надела линзы, чтобы избавить себя от очередных обсуждений моих очков, и, напрягшись от предвкушения, завернула за угол, оказавшись в гостиной. Она была на удивление пуста. Даже на кухне никого не было. Поэтому я поплелась туда и открыла дверцу справа от холодильника. Внутри кладовка была забита всевозможными закусками.
Мой желудок заурчал, напоминая, что я ничего не ела с самого обеда, и я схватила коробку крекеров. Закрыв дверцу, я обернулась и увидела Кару, а прямо за ней еще двух женщин. Ни Нэнси, ни Гриффина, ни его бабушки нигде не было видно.
— Это не твое, — прорычала Кара, и не успела я опомниться, как она подалась вперед и вырвала коробку у меня из рук.
— Простите... — пробормотала я, а она усмехнулась.
— Даже постоять за себя не может. — Она засунула руку в открытую коробку с печеньем «Goldfish» и закинула пару рыбок в рот. Медленно пережевывая, она сказала: — Нэнси сказала нам, что ты учительница истории Дейтона.
— Так и есть, — ответила я, пытаясь вернуть хоть каплю той уверенности, которой, как я когда-то клялась, обладала.
— И вот ты здесь, притворяешься невестой его старшего брата. В какую игру ты играешь? — прорычала Кара.
— Я ни во что не играю. — Мой голос дрогнул, и я обхватила себя руками. Я чувствовала себя так, словно снова оказалась в средней школе. Снова та пухленькая девчонка, загнанная в угол задирой.
— И как же он уговорил тебя на этот спектакль? — давила она, делая шаг ко мне. Я отчаянно замотала головой, но всё равно ничего не сказала. — Я не понимаю, как ты можешь так поступать. С обоими сыновьями Нэнси. Тебе ведь так легко лгать, не так ли?
Я посмотрела на свои ноги, и Кара бросила мне в лицо несколько крекеров.
— Держи. Если ты немного проголодалась, можешь съесть это.
— Хватит! — властный голос прервал суматоху, и я подняла взгляд в надежде, что, может быть, в ком-то из окружающих еще осталась капля доброты. Но встретилась с жестким взглядом бабушки Гриффина.
Кара наклонилась вперед и тихо прошипела:
— Если ты причинишь боль хоть одному из этих мальчиков, я причиню боль тебе, и Нэнси тоже.
— Я делаю всё это не для того, чтобы причинить боль сыновьям Нэнси. Они мне небезразличны.
— Для вас она миссис Питтс, — огрызнулась Нэнси, появляясь из-за угла. — Мы собираемся готовить ужин, так что вам лучше уйти прямо сейчас. — Я смотрела, как она приближается, а Кара по-детски захихикала.
— Ты не часть этой семьи, так что не жди от нас еды, — с торжеством тихо добавила она.
— Кара, я всё слышала. Мы так не разговариваем с гостями, — бабушка Гриффина протиснулась сквозь женщин, но выражение ее лица было каким угодно, только не гостеприимным — полной противоположностью тем отчитывающим словам, которые она адресовала своей невестке. Я была одиноким койотом, окруженным стаей голодных волков.
С меня было довольно. Я метнулась влево и быстро вырвалась из круга женщин, выскользнув обратно в коридор и пробежав мимо спальни.
Я перепрыгивала через ступеньку, поднимаясь по лестнице, и оказалась посреди семейной комнаты. Коричневый нейлоновый ковер скрипел под ногами, а в дальнем конце стоял бильярдный стол. Вдоль стены выстроился ряд двухъярусных кроватей; по диагонали от нескольких кресел-мешков была открыта единственная дверь в ванную.
Серый диван и два коричневых кожаных кресла были повернуты к телевизору, в который увлеченно пялились несколько детей. Но я не стала там задерживаться. Я быстро схватила плед из корзины рядом с диваном и вытащила кресло через стеклянные раздвижные двери слева от меня. На веранде лежал лишь тонкий слой снега, но, поскольку кресло я принесла из дома, оно было сухим.
Я поджала под себя ноги, накинула плед и натянула его до самого подбородка.
Вот и всё, наконец-то я была одна. Гриффин, должно быть, всё еще там, где находится бассейн, но я не могла больше там оставаться. Я не понимала, что такого сделала, за что они меня так возненавидели. Я же почти ничего не говорила. Может быть, в этом всё и дело. Или, может быть,
