– Хардин, пожалуйста, давай не будем обсуждать это сейчас, – прошу я.
Если он сейчас уйдет, я смогу объясниться с Ноем.
– Обсуждать что, Тереза? – спрашивает Хардин, огибая Ноя.
Очень надеюсь, что Ной будет держать себя в руках. Думаю, Хардин не колеблясь отшвырнул бы его. Ной в хорошей форме, спасибо футболу, особенно если сравнить с тощим Хардином, но я не сомневаюсь, что Хардин может начать драку и, скорее всего, победит.
Как случилось, что меня беспокоит драка между ними?
– Хардин, пожалуйста, просто уйди, мы поговорим об этом позже, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку.
Но Ной качает головой.
– О чем поговорите? Что происходит, Тесса?
О боже.
– Скажи ему. Сделай шаг и расскажи ему все, – произносит Хардин.
С ума сойти: он заставляет меня это делать. Да, он жесток, но это совсем другой уровень.
– Расскажешь что, Тесса? – спрашивает Ной.
Агрессия на его лице сменяется нежностью, когда он поворачивается от Хардина ко мне.
– Ничего, ты уже знаешь, я вчера вечером осталась у него и Лэндона, – вру я.
Стараюсь поймать взгляд Хардина в надежде остановить, но он отводит глаза.
– Расскажи ему правду, Тесса, или это сделаю я, – рычит Хардин.
Я понимаю, что это конец, что больше ничего не скрыть, и плачу. Однако нужно, чтобы Ной услышал правду от меня, а не от этого ухмыляющегося придурка, так не вовремя к нам ворвавшегося. Я солгала – но не для себя, а для него. Он не заслужил такого; мне стыдно за то, как я обошлась с ним, и вынуждена признаваться в присутствии Хардина.
– Ной… я и Хардин были… – начинаю я.
– О господи! – Голос Ноя дрожит, а в глазах появляются слезы.
Как я могла? Чем, черт возьми, я думала?
Ной так добр, а Хардин так жесток, что заставляет меня разбить ему сердце прилюдно.
Ной закрывает лицо руками и мотает головой.
– Как ты могла, Тесса? После всего, что между нами было? Когда это началось?
Из его голубых глаз текут слезы. Представить себе не могла, что это так ужасно – видеть, как он плачет. Я смотрю на Хардина, и ненависть к нему накрывает меня так, что вместо ответа я толкаю его изо всех сил. Он этого не ожидает и отшатывается назад, но не падает.
– Ной, прости. Не знаю, о чем я думала.
Подхожу к нему, пытаюсь обнять, но он не позволяет мне коснуться себя. И он, наверное, прав. Ведь, если честно, я обманывала Ноя уже давно. Не знаю, что, черт возьми, я вообразила. Неужели я верила в невозможное – в то, что Хардин станет нормальным и мы расстанемся с Ноем, чтобы я могла встречаться с ним? Какой же дурой я была? Или в то, что можно будет не общаться с Хардином и Ной никогда не узнает о том, что между нами произошло?
Проблема в том, что я не могу не общаться с Хардином. Я лечу на его пламя, и он не колеблясь спалит меня. Все это наивно и глупо, но с тех пор, как встретила Хардина, я не сделала ни единого верного шага.
– Я тоже не знаю, о чем ты думала, – говорит Ной, и в глазах его боль и сожаление. – Не знаю даже больше, чем ты.
И он выходит. Из комнаты. И из моей жизни.
– Ной, пожалуйста! Подожди!
Я бегу за ним, но Хардин хватает меня и заволакивает обратно в комнату.
– Не прикасайся ко мне! Как ты мог? Это низко, Хардин, даже для тебя! – ору я и вырываюсь.
Я снова толкаю его, и, кажется, больно. До сегодняшнего дня я никого не била, но я ненавижу его.
– Если ты побежишь за ним, я покончу с этим, – говорит он, и я испепеляю его взглядом.
– Покончишь? С чем? Трахать мне мозги? Я тебя ненавижу! – Но, не желая больше доставлять ему удовольствие своим отчаянием, я останавливаюсь и стараюсь говорить спокойно: – Ты не можешь покончить с тем, что никогда не начиналось.
Он опускает руки и открывает рот, но так ничего и не произносит.
– Ной! – кричу я, выбегая из комнаты.
Я пробегаю коридор и площадку перед корпусом, догоняю его на парковке. Он ускоряет шаг.
– Ной, пожалуйста, послушай. Прости меня. Я была пьяна. Знаю, это не оправдание, но…
Я тру глаза, и он смягчается.
– Я больше не могу тебя слышать, – говорит Ной.
У него красные глаза. Пытаюсь взять его за руку, но он отстраняется.
– Ной, пожалуйста, прости меня! Пожалуйста, прости! Пожалуйста!
Я не могу потерять его. Просто не могу.
Сев в машину, он запускает руку в свои прекрасные волнистые волосы и поворачивается ко мне:
– Мне нужно время, Тесса. Сейчас я не знаю, что тебе сказать.
Я вздыхаю, не зная, что ответить. Ему просто нужно время, чтобы с этим примириться, и мы сможем жить как раньше. Ему просто нужно время, повторяю я.
– Я люблю тебя, Тесса, – говорит Ной, неожиданно наклоняется, целует меня в лоб, а потом садится в машину и уезжает.
Глава 37
Возвращаюсь в комнату. Хардин, который сейчас мне просто отвратителен, сидит на моей кровати. Мелькает мысль схватить лампу и запустить ему в голову, но у меня уже нет сил с ним бороться.
– Я не собираюсь извиняться, – говорит он, когда я прохожу к кровати Стеф. Не хочу сидеть с ним на одной постели.
– Я знаю, – я откидываюсь к стене.
Я не позволю ему больше поймать меня и не жду извинений. Слишком хорошо его знаю. Впрочем, последние события показывают, что я его вообще не знала. Прошлой ночью мне казалось, что он просто мальчик, которого бросил отец, и от этого он ожесточился и теперь не подпускает к себе никого. Сегодня я поняла, что он ужасный, испорченный человек. В нем нет ничего человеческого. Каждый раз, когда я ему верила, оказывалось, что он мной манипулирует, заставляя поверить себе.
– Он должен был узнать, – говорит Хардин.
Я закусываю губу, чтобы остановить набегающие слезы. Я молчу до тех пор, пока не слышу, как он встает и подходит ко мне.
– Уйди, Хардин, – говорю я.
Но он стоит и смотрит на меня. Когда он присаживается на кровать, я вскакиваю.
– Он должен был узнать, – повторяет он.
Во мне с новой силой закипает гнев. Он просто хочет вывести меня из себя, это ясно.
– Зачем, Хардин? Зачем ему было знать? Думаешь, теперь ему лучше от этой боли? Тебе в этом никакой пользы не было – мог бы спокойно прожить этот день, ничего ему не рассказывая. Ты не имел права делать это. По отношению ко мне и к нему. – Снова льются слезы, но я не могу остановить их.
– На его месте я хотел бы знать, – говорит Хардин холодно и спокойно.
– Ты не он, и никогда им не будешь. Я была дурой, когда думала, что ты будешь хоть немного похож на него. И с каких это пор тебя так волнует справедливость?
– Не смей сравнивать меня с ним, – резко бросает он.
