в который раз я уселся на ступени, продолжая размышлять на сторонние темы. Думать о том, как же сильно я устал, не хотелось, и я отвлекал себя как мог. Старался не задаваться вопросом, сколько ещё мне осталось и как много я уже прошёл. Я просто знал, что нужно продолжать двигаться вверх, чтобы не сдохнуть. Но и сверх силы я это делать не стремился. Здесь достаточно раз оступиться, чтобы больше никогда не встать на ноги. Нет, до самого низа не скатишься, в этом огромный плюс винтовой лестницы. Однако без травм такое падение точно не обойдётся.
Я поднялся и некоторое время смотрел вверх, держась руками за стены. Затем пару раз глубоко вдохнул, кивнул сам себе и продолжил бесконечный подъём. Спускаться было гораздо легче. По крайней мере, мы с Иваном проделали это в один приём, ни разу не отдохнув.
Чёрт, снова мысли свернули не в ту сторону. Мне никак не удавалось выбросить их из головы и сменить другими. Благо подъём наконец закончился, и, преодолев последнюю ступень, я тут же рухнул на пол, уставившись в потолок. Сколько так пролежал, не знаю, ощущение времени размазалось. Я вообще уже не понимал, как долго нахожусь под землёй.
Усталость навалилась с новой силой. Мне едва удавалось держать глаза открытыми, и это очень плохо. Выходит, резервы организма заканчиваются, а ведь предстоит преодолеть ещё одну лестницу. И она гораздо опаснее той, что осталась позади, потому как прямая. Оступившись на ней, лететь придётся до самого конца, и вряд ли удастся завершить такое падение живым.
«Тьфу, да что же сплошной негатив-то в голову лезет⁈ Давай, Могила, вставай, мать твою!» — принялся я костерить себя последними словами в попытке зачерпнуть хоть каплю энергии в злости. Помогло. Немного адреналина в кровь всё-таки попало, и я наконец поднялся с пола. Меня тут же повело в сторону, и удержать вертикальное положение удалось лишь благодаря стене. Бок уже не горел. Боль от него исходила такая, что хоть ложись прямо здесь и умирай.
— Да вот хрен вам! Я ещё всех вас переживу! — неизвестно для кого произнёс я и сделал шаг.
А затем ещё… и ещё… пока мозг наконец не понял, что идти это тело продолжит несмотря ни на что.
Я спокойно брёл вперёд, как вдруг неожиданное препятствие заставило меня замереть. Вместо выхода к развилке я почему-то набрёл на тупик. Вначале даже глазам не поверил и зачем-то обернулся, напрягая извилины: а не свернул ли я где на автопилоте? Но тоннель был прямым, будто натянутая струна, и поворотов я не припоминал. На нашем пути имелась единственная развилка, и до неё я пока не добрался. Чертовщина какая-то.
Я почесал макушку и приблизился к преграде, чтобы проверить её на предмет галлюцинации. И — о чудо! — рука не почувствовала сопротивления и погрузилась в кажущуюся твёрдой поверхность. Изображение поплыло, раздвоилось, и стена сделалась полупрозрачной. Разбираться с этим не сильно хотелось, но, честно говоря, я больше боялся того, что преграда внезапно приобретёт плотность и я навсегда останусь запертым в этом чёртовом тоннеле.
— Ёб твою мать! — вскрикнул Колян, когда я вывалился прямо из стены.
— Я бы тогда тебя папой называл, — ухмыльнулся я и наконец позволил себе расслабиться.
— Эй! Эй, бля, идите все сюда! Я его нашёл! — не обращая внимания на мои приколы, закричал он, заставляя меня поморщиться.
Вскоре в одном из тоннелей раздался шорох, и из него выскочил Лёха, а следом ещё несколько человек. Поднялся гомон, всем вдруг стало интересно, откуда я взялся. Объяснения Коляна, что я вышел прямо из стены, никого не устраивали. Я сидел на полу и молча, с глупой улыбкой наблюдал за перепалкой товарищей. А народ всё прибывал.
* * *
Ход, ведущий в кремль, всё же оказался завален. Неизвестно, когда и кем это было сделано, но выбираться нам пришлось тем же путём, которым мы сюда проникли. Лёха сплёл из верёвки хитрую конструкцию, при помощи которой меня подняли: вначале в колодец, а затем на поверхность. Затем помогли вскарабкаться в кузов самосвала, где я благополучно и отключился.
В себя пришёл уже в кремле, на кровати, застеленной чистым бельём. Вокруг никого, хотя за окном слышны чьи-то голоса. Но мне было не до них, потому как левый бок чесался, да так сильно, что я не смог сдержаться и поскрёб его ногтями прямо через бинт. Рана отдалась слабой болью, но зудеть не перестала.
Без особого труда я приподнялся и осмотрелся. Вначале даже не понял, где нахожусь, но стоило подойти к окну и выглянуть наружу, как всё встало на свои места. А ещё очень сильно хотелось в туалет, до рези внизу живота. Впрочем, именно это желание меня и разбудило.
Я уже собирался выскочить на улицу, чтобы опустошить мочевой пузырь, но был остановлен прекрасным созданием.
— Стойте! Вы куда это собрались⁈ Вам ещё нельзя вставать! Виктор Петрович!
Девушка голосила, а я никак не мог отвести взгляд от её лица. Вот кому как, а мне всегда нравился восточный тип красоты. И эта девушка была очень ярким её представителем. Раскосые глаза, чёрные волосы, забранные в тугой хвост на затылке, пухлые губы и недурственная фигурка под халатом. Неужели мне всё-таки повезло встретить сексуальную медсестру в реальной жизни⁈
Однако переполненный мочевой пузырь быстро вернул меня на грешную землю, и я решил отложить наше знакомство на потом. К тому же не стоит начинать его с позора, риск которого максимален, если не поторопиться.
— Да уйди ты, я ссать хочу, как медведь бороться! — Я бесцеремонно отодвинул девушку и выскочил на улицу.
Подбежав к деревянной постройке, что расположилась неподалёку, я обнаружил её занятой. А так как терпеть не было больше сил, махнув рукой на все приличия, я задрал подол длинной пижамы и наконец позволил себе расслабиться.
— Вот это я понимаю: пример для подражания, — прозвучал за спиной знакомый голос. — Витязь, не побоюсь этого слова: герой, а ссыт за углом, словно животное.
— Отвали, умник, тебе бы так приспичило.
— А в туалет зайти ума не хватило?
— Там занято.
— Уверен? — Вслед за вопросом скрипнула дверь. — А я вот что-то никого там не вижу.
— Бля, Вить, дай поссать спокойно! — обернулся к старому другу я. — Вот честное слово, даже думать уже не мог.
— Ладно, победителей не судят, — усмехнулся Витёк. — Как закончишь, в лазарет возвращайся, нужно тебе перевязку сделать.
— Договорились, — кивнул я. — Так это ты меня подштопал?
— Да, я здесь теперь штатный доктор. И Люба ещё, медсестра. Больше
