приспустив руку к висящей на поясе кобуре с пистолетом.
Тарас легко подтолкнул меня к двери, и наполненное духовной энергией тело рвануло в комнату. Метательные ножи тут же вошли в глаза дальних противников, а их собратья для боя окончили жизни двух наиболее быстрых дружинников. Возможно, я успел бы добить и остальных, но в дело вмешался Тарас, и враги быстро кончились. Не сговариваясь, я метнулся в соседнюю комнату, а автюк — на кухню, из которой донёсся едва слышный звук.
Собрав ножи и вытерев их об одежду мертвецов, мы приоткрыли окно, выпрыгнули на улицу, чтобы вновь занять место в машине и продолжить движение.
Невольный зритель сегодняшней ночи мог бы посчитать нас мясниками и оказался бы прав. Слишком многих мы с Тарасом уничтожили в своё время, чтобы испытывать сомнения по поводу уничтожения врагов. Мы не получали удовольствия от убийства, но и не испытывали отвращения. Это была работа. Грязная, тяжёлая, но необходимая. Мы прекрасно знали, что если бы не поспешили, то эти люди, вероятно, пришли бы на базу и устроили кровавую баню. Они не брезговали бы ничем, чтобы добиться своего. Они приехали в город, чтобы убить нас, и должны были быть готовыми к последствиям.
На четвёртом адресе всё было тихо: свет везде был выключен, шторы задёрнуты, и дом спал, что не помешало нам с помощью всё тех же отмычек пробраться внутрь и сделать дело. Здесь мы сработали особенно тихо, словно призраки. Все дружинники были убиты во сне.
Так и проходила наша ночь: мы выполняли грязную работу, оставляя за собой кровь и молчаливые трупы. Благо, хоть дело двигалось достаточно быстро. С каждым объектом мы справлялись гораздо оперативнее, чем планировали.
К сожалению, всё не могло пройти идеально. К нашему прибытию на двенадцатую квартиру там уже было неспокойно. Несмотря на поздний час, в комнатах горел свет, а на тёмной кухне, у приоткрытого окна, стоял наблюдатель с биноклем, который цепко оглядывал окрестности и вздрогнул при появлении нашего автомобиля, который я, не поворачивая головы, провёл дальше и остановил лишь за следующим домом.
— Готовы, — тихо сказал я. — Ждут гостей.
— Нужно узнать, в чём дело, — произнёс я, и мы, перемещаясь от тени к тени, устремились к нужному дому, чтобы затем «шагами» переместиться вверх и вогнать нож в очередной глаз врага.
Подхватив бинокль, выпавший из ослабевших рук, я аккуратно уложил наблюдателя, и мы медленно двинулись к комнате, слушая чужой разговор.
— Ничего не понятно! Котов молчит. Берёзов тоже. И Петя трубу не берёт. Не к добру это.
— Ещё раз звони! — жёстко приказал командный голос старшего, привыкшего к подчинению. — Кого ты там ещё знаешь?
— Да никто не берёт! — почти прошипел второй. — Нужно докладывать Чижову.
— И что ты ему скажешь? — едким тоном уточнил командир. — Что не можешь до наших дозвониться? До тех, от кого сегодня он учуял запах перегара? Да он нас на смех поднимет и доложит его сиятельству! Знаешь, что тогда с нами будет?
— Да всё равно! — уверенно ответил второй. — Я же сказал! Даже Петя трубу не берёт! А он никогда за этим делом замечен не был. Так что бери себя в руки и звони Чижову, или это сделаю я!
Мы с Тарасом переглянулись и на максимально возможной скорости ворвались в комнату.
Несмотря на приготовления и оружие в руках, местные дружинники не были готовы к встрече сразу с двумя богатырями и закономерно проиграли, а я успел не только убить троих, но и отправить двоих старших в глубокие нокауты.
Спустя пару мгновений все противники лежали, а Тарас начал снимать с одного из мертвецов ремни, чтобы связать руки пленникам.
— Я так понимаю, ты хочешь с ними поговорить?
— Правильно понимаешь, — сказал я и принялся ему помогать. — Нужно понять, как нас всё-таки вычислили и стоит ли ждать проблем в других местах.
Глава 14
Несмотря на открытое в кухне окно, воздух в остальной квартире был тяжёлым от крови, пота, и страха, пронизывающего последнего из пленников. Его товарищ, также привязанный к стулу, оказался очень упёртым и попытался закричать после того, как очнулся, а затем, злобно глядя на нас, отказался говорить, за что и получил острой полосой стали по шее.
Можно было, конечно, убить его быстро, одним ударом в сердце, однако нам понадобилась правильная сцена для второго дружинника, которого, к тому же, окатило каплями горячей крови. Подобные методы были весьма грязным делом, однако я рассудил, что лучше и безопаснее для нас будет пообщаться с пленником именно так, а не резать его на куски, выбивая нужные сведения. При этом Тарас, выступающий мясником, просил меня добить последнего и не тратить время на допрос.
Меры психологического давления вскоре дали свои плоды. Стоило нам только снять кляп, как пленник посмотрел на меня умоляющими глазами и хриплым от переживания голосом произнёс:
— Мужики! Только не убивайте. Всё скажу! Всё сделаю! Я буду вам полезен! Много знаю про Коршуновых и их грешки! Только не убивайте! У меня семья! У меня…
Тычок Тараса в живот заставил пленника на некоторое время заткнуться, а когда он немного отдышался, я спросил.
— Чем ты можешь быть полезен?
— Многим, — просипел он. — Ещё год назад я был телохранителем младшего поколения Коршуновых, решал их проблемы и имел доступ на все объекты рода. Не всё я могу сказать, так как нахожусь под клятвой о неразглашении, но это не проблема. Пару намёков — и вы сами во всём разберётесь. Будете знать, за что дёргать и что искать.
— Почему тебя перевели в боевики? — задал вопрос Тарас.
— Много знал и после смерти старого графа планировал уйти. Он мне обещал. Только вот нынешний глава рода его приказ отменил, напомнил, что у меня есть дети, и отправил в дружину. Чтобы я сдохнул здесь ни за что, ни про что. Ублюдок!
— Поэтому ты хотел поднять тревогу? Был настороже? — спросил я.
— Да. Я успел собрать данные о том, что происходило в комнате и понял, что моё руководство недооценивает род Хладовых, с которыми мы прибыли воевать. Как видите, я оказался прав. Вы нас переиграли.
— Кто-то ещё знает о том, что из других квартир никто не выходит на связь?
— Нет, — обречённо ответил пленник. — Вряд
