Читаем без скачивания Морская история казачества - Александр Смирнов

Глава 12. Казаки — судовладельцы торгового флота

Существование невоенного казачьего флота в Черном и Азовском морях является самым ярким критическим фактом в отношении российского флота, созданного Петром I. До его «реформ» в Московии и в казачьих республиках Дона, Терека и Запорожья флот купеческий и промысловый определял потребность во флоте военном. Торговых судов строили много. Военных мало, больше из экспериментального интереса. В первой главе представлено много примеров, когда казачьи суда, по проекту не военные, успешно громили флоты Турции и Персии.

После 1696 года все усилия по судостроению были сконцентрированы на военные цели. После смерти Петра мало что изменилось. Если сравнить тоннаж российских военного и торгового флотов в период с 1696 по 1856 год, то будет очевиден громадный перекос в сторону боевых кораблей. При том, что когда вражеские эскадры подходили к главным базам русского военного флота, то на Балтике он храбро прятался за бастионы крепости Кронштадт. А на Черном море, когда англо-французская эскадра показалась у Севастополя, русский флот мужественно затопил сам себя. Русские адмиралы еще более-менее успешно сражались с эскадрами флотов угасающих монархий — Турции и Швеции. Но сразиться в открытом бою с передовым флотом стран Европы — этой мысли адмиралы Петербургского Адмиралтейства пугались, как барышни дохлой мыши.

Флот под Андреевским флагом был, по сути, дармоедом, так как без отдачи пожирал немалую долю бюджета империи. Доходная часть морского флота — экспорт и импорт в России — фактически была отдана в руки иностранцам. А если еще точнее — протестантам Голландии и Великобритании, главным «заказчикам» преобразований Петра I. Это на Балтике (кстати, по грузообороту балтийские порты России «переплюнули» старинный русский порт Архангельск только к концу XVIII века).

На Черном море русский флот прочно утвердился лишь к началу XIX века. С большой кровью, с большими затратами. Но вплоть до 1828 года в Черном и Азовском морях не было ни одного невоенного парохода. Все береговые службы — лоцманские станции, маяки — находились в ведении военных.

Правда, первые попытки создать торговый флот в южных морях были предприняты еще при Николае I. В 1833 году в Одессе было образовано «Черноморское пароходное общество». Оно имело в собственности малый паровой пакетбот каботажного плавания и один морской пароход отечественного производства — «Николай Первый». Увы, сгорел вскоре «царский» корабль ярким пламенем, как и все пароходство. Лишь в 1835 году в Одессу прибыл новый пароход — «Петр Великий». Он был заказан в Англии и стал единственным судном, осуществлявшим пароходное сообщение между столицей Турции и русским побережьем. Плод рук английских корабелов, почтальоном он бороздил волны, словно символ главной идеи создания петровского флота — службы иностранным интересам. Больше новых невоенных пароходов за границей не заказывали и на отечественных верфях не строили. Как-то не нужно было.

Потребовался жестокий удар Крымской войны и Парижского мирного договора, согласно которому Российская империя лишалась права иметь военный флот на Черном море. И тут «обнаружилось», что иного, не военного, у России тоже в южных морях нет. Последовал Высочайший Указ от 3 августа 1856 года — «Об учреждении Русского Общества пароходства и Торговли» (РОПИТ). «Для развития торговли южного края России и пароходных, как торговых, так и почтовых сообщений этого края с русскими и иностранными портами» — так царь определял цели и задачи новообразованного общества. Надо отметить, что борьбу за южные окраины России вели многие русские цари и императоры, но ни один из них подобных указов не подписывал. «Почтовые и торговые сообщения с иностранными портами» можно было прекрасно осуществлять посредством парусников, но за 130 лет существования Российской империи до 1856 года никто этим как-то сильно не озадачивался.

Что же касается казаков — донских и кубанских, то они в царских указах не нуждались. В отличие от военных моряков казаки всегда имели свою, упорядоченную лоцманскую службу в гирлах Дона и Кубани.

В 1833 году в Одессе имелось всего два судна под русским торговым флагом. В том же году каботажный флот Азовского моря насчитывал 109 торговых судов различного тоннажа и класса. Это не считая бесчисленной флотилии рыболовецких барказов. Промысловая ловля рыбы в море для низовых донских, кубанских, терских и яицких (уральских) казаков всегда была самым естественным занятием.

До эпохи Александра II мореходных училищ, готовящих специалистов для торгового флота, в России не существовало. Но в штурманских классах Севастополя и Николаева с 1829 года ежегодно сохранялось шесть вакансий для казачьих сыновей. На их содержание и обучение низовые донские казаки ежегодно выделяли четыре тысячи рублей. Выпускники классов становились квалифицированными штурманами торгового или промыслового флота.

Среди донских казаков, главным образом низовых, было выделено торговое сословие. Станичники-купцы, как и казаки-учителя, и преподаватели различных учебных заведений, имели освобождение от военной службы. И именно из этой среды, после того как с 1856 года коммерческое мореплавание получило статус государственной политики, вышли владельцы судов и судоходных компаний — олигархи морской торговли.

В числе запорожских казаков, переселенных на берега Азовского моря, был и носитель забавной фамилии — Падалка. Вероятно, что после роспуска Азовского казачьего Войска он перебрался в станицу Аксакайскую, приписавшись в донские казаки. Потомок запорожцев стал родоначальником фамилии донских казаков — Падалкиных.

После 1856 года его прямой наследник — Петр, стал владельцем парусного грузового судна. Загружал трюмы донской пшеницей, солью, древесиной во многих портах Черного и Азовского морей. Его парусник проникал сквозь проливы в Средиземное и Эгейское моря, бросая якоря в купеческих гаванях портов Турции и Греции. «Морской дальнебойщик» — донской казак Петр Падалкин слыл удачливым мореходом. Росло его богатство, мог бы и стать основателем крупной судоходной компании. Но ему не повезло: из одного рейса капитан дальнего плавания и судовладелец не вернулся. Морская буря поглотила морехода-казака вместе с его парусником.

Его сын — Алексей, 1893 года рождения, сначала думал следовать «курсом» отца, поступив в Аксакайское мореходное училище, расположенное в родной станице Аксакайской[47]. Но, проучившись какое-то время, воспитанник мореходки перешел на службу в донскую кавалерию. Потомок казаков-мореходов Алексей Петрович Падалкин еще блестнул в истории гражданской войны. Атаман Всевеликого Войска Донского, генерал П. Н. Краснов в 1918 году направил именно его с тайной миссией в красную Москву: прозондировать возможность заключения перемирия между большевиками и республикой Донских казаков. Ему удалось, с большими трудностями, выбраться из советской столицы. Скончался он в эмиграции, оставив воспоминания о своей неудавшейся миссии. (Однако их почему-то так и не решились опубликовать в изданиях белоказачьей эмиграции. Видимо, слишком уж «изменнической» белому делу казалась миссия «казачьего Даллеса».)

Более удачливым оказалось предприятие донского казака-старовера Елпидифора Тимофеевича Парамонова. В 1884 году он приобрел у итальянского купца Вальяно первый морской пароход. Потом, на местных судоверфях на речке Калаче, заказал постройку еще шести морских барж, общей стоимостью 150 тысяч рублей (большая сумма по тем временам). Несмотря на то что коммерческое судоходство являлось лишь одним из видов бизнеса семьи Парамоновых, убыточным оно не было. Рос оборот морских и речных перевозок, рос оборот капитала. В 1908 году Елпидафор Парамонов заключил грандиозную сделку. Он выкупил флот Волго-Донского пароходства. Целиком приобрел старейшую транспортную артерию. Этот шаг в одно мгновение выдвинул его в число самых состоятельных людей России начала XX века.

Причем немалая часть судов обладала мореходностью, достаточной для выхода в Азовское и Каспийское моря. Его примеру последовал брат Иван, в 1913 году купивший на свое имя морской пароход. К 1917 году «морская армада» Торгового дома Парамоновых состояла из трех морских, 23 речных пароходов (часть из которых принадлежала к классу «река — море»), 105 морских и речных барж. Общий капитал судовладельцев-казаков Парамоновых составлял более 10 миллионов рублей, что даже с учетом инфляции четвертого года войны прочно держало «на плаву» их семейное дело. Один из сыновей Елпидифора — Николай, был влиятельным членом партии конституционных демократов (кадетов) и играл заметную роль в политической жизни Донского Войска в период 1918–1920 годов. Экспроприация и эмиграция лишили его наследственных капиталов. Уцелевшие после гражданской войны морские и речные суда «Торгового Дома Парамоновых» перешли в собственность советских пароходств.