— Ты что, дала им пластилин?
— Угу, — кивнула Мэгги. — В оправдание скажу только, что считала его подходящим развлечением для детей. Век живи, век учись. Я решила, что, если мы все соберемся здесь, больше ничего страшного не случится. — Она метнула на Майкла обеспокоенный взгляд. — Верно ведь?
— Дай бог, чтобы так. — Сноровисто раздев Райана, Майкл отправил его в ванну, к братьям. — Мне бы не помешала помощь. Одну мочалку я уже извел начисто, а лосьон отмылся только наполовину. Ты могла бы потереть Райана?
— А как же малыш?
Томас радостно заагукал и, отправив в рот горсть ее волос, блаженно зачмокал.
— А, черт! — простонала Мэгги, пытаясь высвободиться. — Как думаешь, можно положить его на пол?
— Конечно. Только прежде убедись, что он там ни до чего не дотянется.
Мэгги добросовестно провела разведку и не обнаружила ничего опасного — разве что сырой, забрызганный мыльной пеной пол. Сдернув с вешалки пару полотенец, она расстелила их на полу, а посередине положила Томаса. Тот опять вцепился мертвой хваткой в ее волосы и завопил, нипочем не желая выпускать добычу.
— Ой-ой-ой! Майкл, помоги!
Сильные мужские руки уверенно выпутали ее злосчастные локоны из цепких младенческих пальчиков. Нижняя губа Майкла подозрительно дрожала. Вопли Томаса гулко разносились по тесной ванной, и истерзанные нервы Мэгги натянулись до предела. Правду говорят, что младенческий крик может свести человека с ума. Она уже готова на что угодно, лишь бы Томас замолчал.
— Господи, опять он плачет! Дай-ка мне вон ту уточку.
Майкл проворно подал мягкую резиновую игрушку, и Мэгги сунула ее в ручки Томаса. Малыш тотчас затолкал уточку в рот и принялся неистово глодать ее беззубыми деснами.
— Ловкий ход, — заметил Майкл.
Мэгги горделиво улыбнулась, пробралась к ванне и решительно взялась за мочалку. Они трудились в усердном молчании до тех пор, пока вода не посветлела, а из-под пластилина не проступила смуглая детская кожа. Мальчики непрерывно болтали, с легкостью переходя с итальянского на английский и обратно, и этот мелодичный щебет благотворно воздействовал на слух.
— Дядя Майкл, а кто самый-самый супергеройский супергерой? Я думаю, Супермен.
Майкл наморщил лоб, изображая глубокие раздумья:
— Супермен, конечно, потрясающий парень, он умеет летать и гнет голыми руками сталь… но мне нравится Бэтмен.
— И мне, и мне! — восторженно выдохнул Люк. — Бэтмен лупит плохих парней!
— Зато он не может летать, — заметил Роберт.
— Нет, может, — возразил Майкл. — С помощью своего снаряжения он летает, как летучая мышь. А еще у него куча клевых прибамбасов и лучший в мире автомобиль.
Роберт смолк, обдумывая эти доводы, а его брат так и лучился обожанием.
— Еще бы не лучший! Тетя Мэгги, а у вас кто самый-самый любимейший супергерой?
— Тор. — Мэгги искоса бросила на Майкла проказливый взгляд.
— Почему?
— Потому что у него молот и длинные светлые волосы.
Майкл рассмеялся и покачал головой:
— Ты неисправимая девчонка!
— Да-а, девчонка! — подхватил Роберт.
— Как раз сейчас я совсем не чувствую себя девчонкой, — пробормотала Мэгги. Ее хорошенькая белая блузка в крестьянском стиле облепила тело, пропитавшись потом и паром. Влажные пряди волос липли к лицу, и приходилось отбрасывать их локтем, а от макияжа — Мэгги это точно знала — давным-давно остались одни воспоминания. Неудивительно, что женщин, обремененных детьми, не тянет к сексу. Кому захочется оргазма, если ночь куда лучше употребить на то, чтобы как следует выспаться? — Я выгляжу просто ужасно.
Она уже готова была первой посмеяться над этой жеманной, типично женской репликой, когда глаза ее встретились с угольно-черными глазами Майкла.
Взгляд его проникал в самую душу, без малейших усилий разрушая все преграды. Незримые токи пробежали между ними, неуместные в такой бытовой обстановке, но обжигающе явственные. Тело Мэгги затрепетало, ощущая эту связь, и она лишь беспомощно глядела на Майкла, не в силах отвести взгляда.
— А по-моему, ты выглядишь прекрасно, — негромко произнес он.
Все внутри ее содрогнулось, и душа, как цветок, открылась навстречу этим словам.
Мэгги сдалась. Она протянула было руку, чтобы коснуться Майкла, попросить прощения за то, что была такой дрянью, раскрыть ему все свои тайны, все чувства, которые так долго хранила под замком.
Внезапно Роберт сунул руку между ног и ухватил себя за причинное место. Люк, заметив это, захихикал, тыча пальцем в собственное достоинство, а его брат принялся подбрасывать свое хозяйство, точно играл в пинг-понг.
— Писюн, писюн! У мальчишек писюны, а у девчонок — врагалища!
Роберт прекратил свое занятие и издал страдальческий вздох:
— Влагалища, Люк, вла-га-ли-ща.
Магия, на краткий миг соединившая Мэгги и Майкла, рассеялась бесследно. Теперь оба они смотрели на мальчишек, и Мэгги изо всех сил старалась не покраснеть. Быть может, это вмешательство судьбы. Или Матери-Земли. Что бы там ни было, Мэгги ухватилась за подвернувшийся случай двумя руками.
— Да-да, хорошо, но не надо трогать себя там, где не следует. Вот полотенца, давайте вытираться.
Черта с два она допустит, чтобы ее ввергла в смущение пара малолетних сорванцов. Бог ты мой, на съемочной площадке ей постоянно приходится иметь дело с мужскими причиндалами, и она ни разу даже бровью не повела.
Мальчишки пропустили ее слова мимо ушей.
— Тетя Мэгги, а почему у девчонок нет писюнов? — поинтересовался Люк.
В поисках помощи Мэгги глянула на Майкла и обнаружила, что на его губах играет коварная ухмылка. Что ж, она готова принять этот недвусмысленный вызов. Она в состоянии откровенно говорить с детьми. Никаких проблем.
— Потому что Бог создал мужчин и женщин разными. И ты прав, Роберт, у девочек есть то, что мы называем влагалищем.
Мэгги одарила Майкла торжествующей усмешкой. Что, съел?
— Но если у девчонок нет писюнов, значит им нечего теребить! Что вы делаете со своими влагалищами?
Воцарилась тишина. Майкл зажал кулаком рот, силясь скрыть неумеренное веселье.
А, черт! Мэгги сдалась и выбросила белый флаг:
— Спроси у своего дяди.
Собрав остатки гордости, она подхватила на руки младенца и решительно вышла.
Черт!
* * *
Пару часов спустя Мэгги в изнеможении опустилась на пол рядом с двухъярусной кроватью мальчиков и положила голову на край кровати. В тишине спальни явственно разносилось негромкое сопение двух сорванцов. Они не желали засыпать, если кто-нибудь не полежит с ними. Майкл с неприличной поспешностью удалился, зато Мэгги была благодарна любой возможности оттянуть ту минуту, когда останется с ним наедине. Пальцы ее до сих пор легонько сжимали ладошку Роберта — крохотную детскую ладошку, сонную и теплую. Мэгги села на ковре и устремила невидящий взгляд в пустоту, вспоминая прошлое.
