Читаем без скачивания Васек Трубачев и его товарищи - Валентина Осеева

– А что, дедушка Николай Григорьевич, не наш ли это Иван Матвеич, что пасекой колхозной заведует? – с интересом спросил Игнат.

– Он, он! – оживился Николай Григорьевич. – Вот я к нему и поеду… А далеко ли до пасеки?

– Далеко. Отсюда не увидишь. Если по шоссе идти – километров двенадцать будет, а как снимут пшеницу, так напрямки, полем, – поменьше. Красивые места эти… Таких мест нигде нету… Пасека над рекой стоит, вся вишеньем поросла. Зайдёшь весной к Ивану Матвеичу – и уходить не хочется… Падают на плечи белые квитки, поют пчёлы, а река – плеск-плеск! – рыбку за рыбкой подгоняет…

Ребята слушали Игната не прерывая. Сергей Николаевич и Митя подсели на крыльцо.

Мягкие сумерки уже давно окутали село, и в хатах горели огоньки.

Глава 3

Костёр

На другой день вместе с колхозными ребятами было решено устроить пионерский костёр.

– Мы расскажем им о нашей жизни, а они нам о своей, – говорил Митя. – Найдётся много интересного и у них и у нас.

Ребята заволновались:

– Трубачёв, подготовься хорошенько! Не подведи!

– Это не шутка, – мрачно сказал Мазин. – У них тут работы много. Как бы они нас не перетянули. Ты смотри обдумай, что будешь говорить.

– Ты как-нибудь красиво расскажи: ну там… то, другое… – скашивая глаза на Митю, заметил Петька.

– Иди ты ещё! – рассердился Одинцов. – «То, другое» Надо честно говорить, напрямки!

– А вдруг у них лучше окажется? Ведь мы свою школу подведём!

– Надо было раньше думать! – отрезала Синицына. – А то как дошло до дела, так испугались!

– Кто испугался? Кто испугался? – напали на неё ребята. – Сама ты испугалась!

Лида Зорина вместе с Валей Степановой спешно вспоминали всё, что делало их звено, как они работали в кружках, как ходили на лыжах.

– Они у нас что-нибудь переймут, а мы – у них, вот и будет хорошо, – серьёзно сказал Сева.

Васёк, окружённый со всех сторон, молча хмурил брови. Потом решительно сказал:

– Как было, так и расскажу!

Ребята успокоились:

– Ничего, Трубачёв не подведёт!

Мазин покусал нижнюю губу, посчитал что-то по пальцам и внушительно посоветовал:

– Начинай с маленького, с мизинчика. Понял? А самый козырь на конец прибереги. Понял?

Лёня Белкин припомнил, как Мазин, получив плохую отметку, пошёл в буфет и сразу десять котлет съел.

– Это ты на конец прибереги, Трубачёв! – хохотали ребята. – Вот и будет у нас козырь!

Мазин махнул рукой:

– Эх, жизнь! Съел человек от огорчения, а они смеются!

– Ну, что вы там расшумелись? – прикрикнул издали Митя. – Желающие выступать в самодеятельности – записывайтесь заранее!

Ребята начали записываться.

Девочки обещали сплясать русскую; набралось много желающих прочесть стихи; Одинцов вызвался рассказать про деда Щукаря – отрывок из книги «Поднятая целина». Программа оказалась большой.

– Ну, вот и набралось кое-что. А ещё и хозяева нас чем-нибудь порадуют, – говорил Митя, пряча в карман записную книжку.

Митя вообще чувствовал себя хорошо. Всё его радовало: здоровый, бодрый вид ребят, новые места, гостеприимные колхозники. Радовался Митя и тому, что за дорогу он как-то незаметно сдружился с Сергеем Николаевичем, и тому, что уже сделано главное – всем родителям разосланы телеграммы о благополучном прибытии на место, а в школу отправлено коллективное письмо с описанием встречи с колхозниками «Червоны зирки».

Впереди ожидало много интересного: весёлый отдых, работа вместе с колхозниками. Но это был большой план на будущее, а пока они с Сергеем Николаевичем решили дать ребятам хорошенько оглядеться, познакомить их с колхозом и устроить поход с ночёвкой в лесу.

«В общем, всё будет хорошо! Просто замечательно!» – радовался Митя.

До вечера ребята бегали, советовались, репетировали.

У Синицыной горели щёки. Она подходила то к одному, то к другому:

– Девочки, только бы не осрамиться, только бы не осрамиться! Пойте изо всех сил!

– Как это – изо всех сил? Не придумывай! Пой как надо! – строго говорила Валя.

– Конечно. А то затянем козлиными голосами…

– Всю Москву осрамим!

– Только ты, Мазин, не пой, пожалуйста! У тебя очень плохой голос, – предупреждала Лида Зорина.

– Спою! – заупрямился Мазин. – В хоре не слышно будет, кто как поёт.

Игнат Тарасюк тоже собрал свой отряд и вывел его в рощу, чтоб подальше от москвичей, на свободе, прорепетировать.

– А может, они наши песни не понимают? – беспокоился Федька Гузь.

– А что тут понимать? Песня, она и без слов – песня… А ну, ребята, зачинайте легонько ту, что в школе разучивали… Федька! Чего шею вытянул, как тот гусак… Кому говорю – легонько зачинай!

Игнат поднял вверх тоненький прутик. Ребята, не сводя с него глаз, затянули песню.

Игнат вдохновенно раскачивался, водил по воздуху прутиком, как дирижёрской палочкой:

– А теперь поднимайте голос… А ну, а ну!.. Павло, давай втору… Вступай, вступай…

Когда стемнело, на лужке за школой собралось всё село. Вылезли из хат старики и старухи, не усидели и молодицы – вышли с грудными детьми на руках. Принарядились девчата и хлопцы. Из села Ярыжки пришла молоденькая учительница Марина Ивановна.

– Сюда, сюда, Марина Ивановна! Ближе садитесь, тут местечко вам есть! – крикнул Игнат, подвигая к костру бревно.

Учительница села. Колхозные ребята со всех сторон тесно облепили её.

– Хорошая у них учительница! – прошептала Валя Степанова на ухо Синицыной.

Мазин, услышав её шёпот, недовольно пробурчал:

– Ничего особенного. Наш Сергей Николаевич лучше. – И, растолкав ребят, освободил место рядом с Мариной Ивановной для учителя.

Из темноты послышался голос Степана Ильича:

– Ого! Да тут всё товарищество собралось! Вот мы сейчас и познакомимся получше и повеселимся вместе. – Он бросил на траву свой пиджак, уселся поудобнее и, взглянув на Марину Ивановну, усмехнулся. – А около учительницы никогда пусто место не бывает: где учительница – там и школа!

– А где колхоз – там и председатель! – засмеялась Марина Ивановна.

– А мы тоже около Сергея Николаевича всегда! У нас тоже школа! – закричали приезжие.

Пионерский костёр начался торжественно.

Оба отряда построились в линейки.

– Костёр посвящается первому знакомству и дружбе пионеров Москвы с пионерами колхоза «Червоны зирки»! – громко объявил Митя.

Честь зажигать костёр выпала на долю Саши Булгакова. Он с волнением поднёс спичку к сухой ёлке. По жёлтым иглам пробежал быстрый огонёк, и ёлка вспыхнула, с треском рассыпая вокруг золотые искры.

– «Широка страна моя родная…» – дружно запели ребята.

Взрослые весело подхватили знакомую песню. Когда всё смолкло, Митя сказал короткое приветствие. Закончил он его так:

– Широка наша страна родная, а куда ни поедешь – везде ты свой человек. Вот мы к вам приехали, а уже вроде как дома или у родных…

– А я ведь тут рос. И всё мне тут дорого. И язык украинский, и воздух вот этот с полей… Что значит родина!.. – задумчиво сказал Сергей Николаевич.

Завязалась беседа. Колхозники наперебой расспрашивали о Москве.

– Москва наша с каждым днём растёт и украшается, – сказал Сергей Николаевич. – Иногда проходишь по улице и видишь – забор стоит какой-то. За забором экскаваторы работают, грузовики рычат, растёт этаж за этажом. А снимут забор – и ахнешь! Стоит перед тобой дворец – глаз не отвести! Как в сказке!

– А мы под самой Москвой живём, на электричке туда ездим… – мечтательно сказала Лида.

– У нас городок тоже хороший! У нас и театр свой, и кино, и школы! – зашумели ребята.

– Расскажите про нашу школу! – неожиданно попросил учителя Мазин.

– Ну что же я буду рассказывать! Вы сами про свою школу расскажите.

Ребята зашевелились, зашептались:

– Одинцов, Одинцов!.. Нет, Зорина! Лида Зорина, расскажи!

Лида Зорина встала.

– У нас очень хорошая школа… – бойко начала она.

– Самая лучшая! Замечательная школа!.. У нас все учителя хорошие и директор хороший! – перебивая Зорину, закричали ребята.

Мазин подбросил в костёр ветку и встал:

– Наша школа на весь Советский Союз, может быть, одна… У нас знаете как учат – ого! Чего не знаешь, так хоть в класс не ходи! Например, географию…

– Из нашей школы уже герои вышли! – крикнула Синицына.

– У нас второгодников почти нет!

Марина Ивановна крепко пожала руку Сергею Николаевичу, глаза её при ярком свете костра влажно блестели.

– Школа, которую так любят ребята, – хорошая школа! Нам всем это очень радостно слышать!

Игнат Тарасюк сдвинул набок кубанку и встал:

– Оно, конечно, каждому своё… Я скажу, что наша школа лучше, а вы будете говорить, что ваша лучше… Ну, так это может и ссора получиться. А так как вы у нас гости, то всё ж таки неудобно будет…

Ребята всполошились, приготовились к отпору, но Жорка, задремавший было на коленях матери, вдруг вскочил: