— Уж если братец твой умер, ему никто не поможет.
Человек с лягушачьим ликом озабоченно поглядывал то на одного, то на другого своего собеседника, а слова его пузырились, точно капли дождя на воде:
— Нет, никто не знает, господин хороший. Нет, добрый огир, Ноам не мертвый, а только больной. А я поклясться готов: кроме меня, никто другой не смог бы ее распознать. Даже мастер Харод за всю свою жизнь не уезжал из Джарры далее, чем на двадцать миль. А братец мой плох. Я бы и сам мог просить ее попользовать Ноама, да боюсь, слишком громко от страху колени мои заколотятся друг об дружку, не услышит она моих слов. Или вдруг за стук моих косточек возьмет она да и озлится, да молнией в меня шуранет! А если я ошибаюсь? Ляпнешь не то, да окажется, обвинишь женщину невесть в чем, а она-то… Дело-то какое… То есть… э-э… — И он воздел свои длани, не то умоляя простить его, не то прося защиты.
— Обещать тебе ничего не могу, — проговорил Перрин, — но с нею я побеседую. А тебе, Лойал, почему бы не составить компанию Саймону, пока я буду говорить с Морейн?
— Да, я буду рад! — прогремел огир. Ручища Лойала легла на плечо Саймону, и тот вздрогнул от навалившейся на него тяжести. — Саймон мне комнатенку мою покажет, там мы с ним и поболтаем. Кстати, Саймон, ты, верно, много знаешь о разных деревьях, да?
— О де… О деревьях, добрый огир?
Перрин же дожидаться древесных новостей не стал. Он торопливо возвратился в темный коридор, постучал в дверь номера, где расположилась Морейн, и недолго дожидался повеления: «Войдите!»
Полдюжины горевших в номере свечей явственно показывали взору вошедшего, что «наилучшая» из комнат «Прыжка» была хороша, но не слишком, хотя и висел над кроватью балдахин на четырех высоких столбиках, да и матрас на ней не горбился, как его единокровный братец в покоях Перрина. На полу возлежал шикарный половик, а вместо табуреток возвышались два кресла. Морейн и Лан, стоя друг против друга рядом с холодным очагом, наверное, о чем-то спорили, ибо сейчас Айз Седай выглядела прерванной на полуслове и недовольной. Лицо Стража оставалось непроницаемо, точно у статуи.
— Ранд был здесь, сомнений нет! — начал свою речь Перрин. — Этот малый, по имени Саймон, его запомнил!
Морейн прошипела что-то сквозь стиснутые зубы.
— Тебе было приказано держать рот на замке! — прорычал Лан.
Перрин повернулся лицом к Стражу. Глазеть на него проще, чем встретить взгляд Морейн.
— Но как бы мы узнали, проезжал ли через Джарру наш Ранд, никого ни о чем не спрашивая? — сказал Перрин Стражу. — Итак, если вам еще интересно, он прошлой ночью покинул деревню и отправился на восток. Он боялся кого-то, кто его преследует, желая погубить!
— На восток! — Морейн кивнула. Но голос ее звучал спокойно, глаза же блеснули осуждением. — Хорошая весть! Впрочем, если Ранд направляется в Тир, этого и следовало ожидать. Надо сказать, я была уверена, что Ранд был здесь, еще до того, как услышала о Белоплащниках, и известие о них догадку обратило в уверенность. Уж в одном Ранд действительно прав, Перрин. Я тоже никак не могу поверить, что мы с вами — единственные, кто стремится его догнать. Поэтому если те, другие, узнают о наших целях, они попытаются перерезать нам путь. У нас хватает проблем: нужно догнать Ранда и не ввязываться в стычки. Ты, Перрин, должен наконец научиться держать язык за зубами — до тех пор, пока я не позволю тебе говорить.
— Белоплащники? — недоверчиво переспросил ее Перрин. Держать язык за зубами? Да спали меня Свет, если я до того унижусь! — Но почему вы сделали такой вывод из их поведения? Что, Ранд утратил разум? Но неужели сумасшествием можно кого-то заразить?
— Да не о сумасшествии его я говорю, Перрин! — Морейн повела бровями. — Ранд еще далек от того, что называется безумием. Перрин, пойми, Ранд намного более сильный та'верен, чем кто-либо со времен Эпохи Легенд. Вчера на земле сей деревушки Узор… Узор сам собой сдвинулся с места и облепил Ранда, как глина облепляет изнутри предложенную ей форму. Свадьбы одна за другой, появление Белоплащников, — любой, кому известно, о чем слушать, сразу догадается по этим приметам, что здесь появлялся Ранд.
— И подобные же «приметы» будут сопровождать его на всем пути? — спросил Перрин, переводя дух. — Видит Свет, и прислужники Тени смогут с такой же легкостью выследить Ранда, как мы!
— Быть может, ты прав, — Морейн пожала плечами. — А может быть, и не прав! Никто из нас практически ничего не знает о та'верен столь сильном, как Ранд! — Неведение заставляло ее говорить с Перрином в раздраженном тоне. — Из тех та'верен, записи о которых сохранились, самым сильным и известным был Артур Ястребиное Крыло. Но и он, Ястребиное Крыло, не оказывал на всех и вся такого влияния, как Ранд!
— Говорят, — добавил Лан, — будто бывало, что люди, оказавшись в одной комнате с Артуром Ястребиное Крыло, вместо заготовленной ими лжи выкладывали ему всю правду или принимали такие решения, о каких до того и не помышляли. Порой каждый бросок игральных костей, любой пируэт в карточных играх раскладывал на столе необходимый Артуру выигрыш. Но подобное случалось нечасто.
— Иначе говоря, вы не знаете, — обращаясь к Морейн, молвил воин-кузнец. — Да он может на всем пути до Тира оставить след — сплошь свадьбы и посходившие с ума Белоплащники!
— Иначе говоря, я знаю столько, сколько нужно знать, — оборвала его Морейн. Ее темноглазый взгляд хлестнул Перрина, точно кнут. — Узор сплетает вокруг та'верен тонкое кружево, и другие, кому известно, на что нужно смотреть, могут проследить сплетение этих нитей. Будь осторожен, Перрин, чтоб язык твой не выболтал больше, чем известно тебе!
Морейн словно наносила воину громящие его удары, и у Перрина невольно опускались плечи.
— Но на сей раз вам, Морейн, нужно радоваться тому, что я не держу язык за зубами, — еле выговорил Перрин. — Саймон догадался: вы — Айз Седай! Он очень желает, чтобы вы Исцелили от какой-то болезни брата его, Ноама. Если бы я не заставил его признаться в этом, Саймон не нашел бы в себе мужества попросить о помощи, а то еще стал бы разглагольствовать о вашей персоне в кругу своих дружков.
Лан обратил взгляд на Морейн, и они смотрели друг на друга долго и пристально. Страж был похож на волка, который вот-вот бросится на добычу. Но вот Морейн наконец покачала головой.
— Нет! — промолвила Айз Седай.
— Как пожелаешь. Ты решаешь сама! — Голос Лана прозвучал так, будто Страж полагал: решение Морейн — неверное. Впрочем, он оставался бестрепетен. Перрин взирал на них обоих, выжидая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
