Нам им простить?
— А я не в обиде! — уперся в дверцу тачки Рауля брат. — Сам нарвался, сам и отхватил.
— Не гони! — я указал на его щеку. — Мы, по твоему, наивные и не всасываем, что это значит? Сейчас сглотнем это дерьмо, и тогда они начнут нас по-одному отлавливать и ломать?
— Я сломан? — оскалился окровавленными зубами Дизель. — Хрен там! Но если ввяжетесь в прямой конфликт, выхода из него не будет, соображаешь? Или им нас мочить, или нам их. Не мне тебе говорить, что другого варианта нет при таком раскладе.
— Ну, значит, так тому и быть! — огрызнулся Саваж. — Залезай давай!
— Ни хрена! Ты башкой подумай, брат, кого кроме нас зацепить может. Ма и па на кой нас из дерьма тянули? Чтобы теперь мы опять в него с головой и прыгнули?
— Насрать, терпеть нельзя!
— Мангуст, ты хоть меня послушай! — развернувшись, Дизель положил ладони мне на плечи, тяжело опираясь. — Брателло, у тебя же реально только жизнь начала налаживаться. Ты свой золотой билет отхватил, такую женщину просрать нельзя, не мне тебе говорить. А ей куда будет упираться настоящий уголовник? Ты же ее по-любому потеряешь, ввяжись в это говно. Самого покалечат или прибьют, или ты кого.
— Рон… кончай это! — Я аккуратно стал теснить его к машине. — Али сюда не приплетай. Это наши разборки, ее не касаются.
— Дебил! Раз женщина твоя, то ее теперь все касается. По-другому эта фигня в отношениях не работает!
— Тебе-то откуда знать?
— Скажите, что не полезете к Скорпам. Не поеду никуда без этого, — уперся придурок, еле дышащий.
— Кони двинешь! — рявкнул Саваж.
— И двину! Но хоть не увижу, что я вас втянул в такую жопу, из которой по гроб жизни не вылезти.
— Бля, ну а что ты предлагаешь? — закатил глаза я. — Не мне тебе говорить, что без ответа такое не оставляют.
— Нет, не оставляют, но прежде чем что-то сотворить, мы должны обмозговать. Они ждут, что мы сразу подорвемся и ринемся мстить. Обломаем их.
— Мы едем, в конце-то концов?! — окликнул нас Рауль из машины, пока остальные парни выкатывали байки.
— Мы едем? — не без ехидства, хоть и болезненно кривясь переспросил нас с Саважем Дизель.
— Угу, — раздраженно выдохнул брат, а я только кивнул, сдерживая желание оскалиться.
Как будто эта задержка в возмездии решит хоть что-то.
В приемном отделении на нас, подпирающих стены, с испугом косились доктора-мужчины и медсестры постарше, зато пара молоденьких дамочек в халатах так и мельтешила туда-сюда, разглядывая без особого стеснения и едва ли не подмигивая.
— Родственники Ронана Салливана? — громко выкрикнул врач, выходя к нам, и опасливо попятился, когда мы дружно подались вперед. — Э-э-э… Прямо все? У него перелом шести ребер, носа, правого запястья, раздроблены мелкие кости на левой ступне…
— Сука, пидоры! — прорычал Саваж, заставляя дока шарахнуться к стенке.
— Сотрясение мозга, множественные ушибы и порезы мягких тканей и подозрение на внутреннее кровотечение. Мы продолжаем комплексное обследование, есть большая вероятность, что возникнет необходимость операции, и в связи с этим родственники должны заполнить некоторые документы.
— Заполним, — кивнул я, подавляя необходимость наплевать на обещание Дизелю, помчаться, отловить кого-нибудь из Скорпов и вернуть им все из вышеперечисленного с особой тщательностью.
— По поводу его щеки… Мы можем наложить швы, но будет лучше вызвать именно специалиста хирурга-косметолога, так больше шансов, что останется минимальный шрам, но это не покрывается обычной страхов…
— Вызывай! — это мы рявкнули почти хором, и, кажется, за стойкой регистратуры кто-то взвизгнул.
— Фух… — выдохнул врач, сдергивая маску и понижая голос: — Я вроде как обязан сообщить о подобном копам… Есть ли смысл это делать?
Смышленый, видно, дядька и неплохо знаком с реалиями жизни.
— Это ничего не даст, — покачал головой Рауль, глядя на него многозначительно. — Лишние хлопоты всем.
— Я могу быть уверен… что никто не явится за вашим…
— Братом, — подсказал я.
— Братом, и это не побеспокоит и не поставит под угрозу персонал и других пациентов.
— Абсолютно точно, — заверил я его.
— Ясно. В любом случае я оставляю вашего родственника у нас на трое суток минимум. А вам все же лучше прийти в более удобные для посещения часы и… не так массово — это немного смущает окружающих.
По дороге на парковку я глянул в телефон, убедиться, что не пропустил ответ от моей принцессы. Но его не было. Спит? Забила на меня? Во сколько она просыпается? Как скоро я буду это точно знать, потому что происходить это будет в нашей общей постели? Буду ли вообще, учитывая все это круто заварившееся дерьмо?
— Ну и что же нам все же делать? — обратился ко всем Ноа, плюхаясь на свой байк. — Может, стоило копов…
— И что это даст? — озлился Саваж. — По большому счету мы сейчас для них такие же, как и Скорпы. Знаешь, что они нам предложат в лучшем случае?
— Догадываюсь, — насупился Ноа. — Якобы лечь под Скорпов, чтобы добыть стопроцентную доказуху. Этот стремный Анус сказал же, что под этих уебков копают, так что мы сейчас были бы все равно что подарок.
— Ага, ну посадят они часть банды, потому что всех загрести кишка тонка, хоть как напрягайся, а нам все равно только беги и прячься и родных прячь, потому как не уговаривать и подминать уже будут, а мстить.
— Ну и как нам быть, мужики? — Рауль посмотрел тоскливо в быстро светлеющее небо. — Валить с района?
— С голым задом, причем! — огрызнулся я. — Мы столько вбухали сил и средств в гараж и логово. Нам не продать все там и за четверть цены. А продавать знаешь кому в итоге опять же придется?
— Скорпам! — оскалился Саваж. — Да я лучше сдохну, чем отдам этим тварям то, во что мы столько себя вложили! А они там потом гадить будут и своим блядством все равно заниматься? Хер им!
— Долбаный тупик, однако, — прокомментировал Фино.
Стало так тяжко, будто я камней от души нажрался. Тупик он и есть. И что это значит? Что не будет никакого быстрого выхода из этой конченой ситуации. Не будет выхода — не видать мне нормальной спокойной жизни с моей принцессой. Сколько такая женщина, как она, станет терпеть то, что она там, а я тут, мечусь и вечно на взводе? Ну месяц-два еще прокатит, а затянись на дольше? Нах я ей весь такой геморройный со своими проблемами? Вокруг такой женщины табунами небось пасутся всякие… Вокруг моей женщины! Которая, похоже, забыла обо мне, не прошло и ночи врозь. Потому что нельзя отпускать было, не сейчас, рано еще
