Ханна прошлась расческой по волосам, потом поспешила вниз по лестнице и вышла во двор через заднюю дверь.
Когда она уже была в мастерской Джолин, ей почему-то стало казаться, что картины за ней наблюдают. На них нельзя было разобрать человеческих лиц, но что-то в этих кровоточащих краской глубоких ранах и порезах взывало к ней о помощи. Джолин говорила, что они могут означать все, что угодно. Но это «что угодно» не могло быть ничем хорошим, подумала девушка. Чем дольше ты на них смотришь, тем сильнее тебя охватывает дрожь.
Ханна направилась прямо к рабочему столу, придвинутому к стене, и начала разгребать свернутые холсты и кучу тряпья. Под ними оказался встроенный в стену шкаф. Как она и предполагала, в нем находился беспроводной телефон и автоответчик. Вчера Ханна не слышала звонка, только голос Джолин и входящее сообщение. Она проверила кнопки, расположенные сбоку автоответчика. Звонок был отключен. Так пользоваться телефоном — отключить звонок, спрятать в шкаф и завалить тряпьем — было не особенно удобно.
Тут у нее появилась идея. Сняв трубку, Ханна набрала номер дома и, когда зазвучали длинные гудки, подошла к двери мастерской и стала слушать. В кухне послышался равномерный и настойчивый треск телефона. Она нажала кнопку на беспроводном телефоне и сбросила вызов. Телефонный треск в кухне тотчас затих. Значит, в мастерской был отдельный номер.
Сбитая с толку, Ханна вернула телефон на место и увидела, что лампочка на автоответчике замигала, сообщая о принятом звонке. Она колебалась всего мгновение и нажала на кнопку воспроизведения.
— Привет, мам. Это Уоррен…
Мам! Она не ошиблась. У Джолин с Маршаллом действительно есть сын. Ханна закрыла дверцу шкафа и накрыла его холстами и тряпками, как это было раньше. Девушка уже собиралась покинуть мастерскую, когда заметила под рабочим столом Джолин шкафчик-регистратор. Любопытство взяло верх, и она потянула верхний ящик. Как и в любом подобном ящике, тут находились документы и полуофициальная переписка. Несколько папок содержали в себе накладные и счета от различных поставщиков предметов искусства. У хозяйки накопилось уже несколько каталогов о прошедших выставках и аукционных торгах. Обычное дело для художника.
Нижний ящик был забит брошюрами, посвященными рамкам, подбору палитры и образцам красок. На одной папке была надпись «Путешествия». Ее толщина была неопровержимым доказательством того, что Витфилды обожали колесить по миру. В самом конце ящика стояли две папки-аккордеона. Первая оказалась хранилищем старых фотографий, некоторые из них до сих пор были в конвертах после проявки. На снимках были запечатлены семейные воссоединения, дни рождения, барбекю — все события, которые мы хотим оставить для потомков, но о которых перестаем вспоминать всего лишь через неделю.
Хватало там и фотографий, сделанных во время отпусков. На нескольких из них была женщина, в которой безошибочно можно было узнать Джолин. Одетая в модную кожаную куртку, с яркой соломенной сумкой на плече и со своей визитной красной помадой на губах, она выглядела моложе, чем сейчас. Но ее волосы были насыщенного каштанового цвета, который блестел на солнце, из-за чего Ханна решила, что сейчас Джолин покрасила их в черный цвет. Если, разумеется, она не сделала этого тогда.
Рядом с Джолин стоял худощавый мальчуган лет одиннадцати-двенадцати, с такими же сияющими каштановыми волосами. Видимо, они были за границей. За ними виднелся богато украшенный собор. Его филигранный каменный шпиль окружали шпили поменьше, но столь же витиеватые, поэтому вся картина напоминала тающий свадебный торт. Несколько фотографий были сделаны перед собором на просторной площади, обрамленной покрытыми красной черепицей домами медового цвета с коваными балкончиками. Они вполне могли быть когда-то дворцами.
Вот еще одна фотография с мальчиком. Он стоял на площади и ел мороженое в рожке. Его рот был испачкан шоколадом. Не тот ли это Уоррен, чей голос она слышала с автоответчика?
Позже Ханна будет спрашивать себя, что заставило ее задержаться в мастерской — подозрение, предчувствие, одна из молящих о помощи картин? — и заглянуть во вторую папку-аккордеон. Но голова у нее закружилась от того, что она увидела в ней.
Там тоже были фотографии, на этот раз отснятые на поляроид. Десятки снимков. Но ни один из них не был таким же веселым, как те, что она просматривала несколько минут назад. Это были пугающие фотографии. На них… В общем, Ханна не могла точно сказать, что там происходило, но от них так и веяло садизмом и насилием. Испытывая отвращение, она принялась рассматривать их более тщательно.
Там был мужчина, на голову которого накинули тряпку или, скорее, матерчатый мешок, который закрепили на шее веревкой. На снимке было видно лишь оголенное туловище несчастного. Его мускулистые руки были высоко подняты и вывернуты наружу, как будто кто-то тянул их в разные стороны, а голова, голова в мешке, склонилась на одну сторону и покоилась на плече. Вероятно, он испытывал невыносимую боль, если только уже не умер от удушья. На следующих фотографиях угол наклона головы изменялся, а искривленное тело оставалось в том же положении. А может, эти снимки были сделаны полицией на месте преступления? Или, что еще хуже, это была какая-то ужасно извращенная форма порнографии?
На всех остальных фото, таких же ненормальных и столь же угнетающих, было запечатлено, как кто-то взвалил мужчину на плечи и куда-то потащил. Тело безвольно тянулось за ним, а голову все еще покрывал мешок.
Время от времени в глазах у Ханны темнело, как будто бы они отвергали представшую перед ними отвратительную картину, и ей приходилось отводить взгляд в сторону или стараться смотреть на что-то другое, не имеющее какого-либо отношения к снимкам, — на лампочку на стене или ножки мольберта, например. Только после этого глаза немного прояснялись.
Были там и снимки разного странного оборудования, в частности что-то похожее на тиски для головы, которые крепились к вискам закручивающимися винтами. Это орудие пыток Ханна увидела на манекене, но с легкостью представила, какую боль будет испытывать истязаемый человек. Тело мужчины с мешком на голове появилось вновь. Оно лежало на земле, истерзанное, неподвижное, наверняка мертвое. Что за ужасное событие запечатлел фотограф?
Она не нашла ответа в оставшихся фотографиях. Они были почти абстрактные — в основном пятна, рябь и кляксы — и больше всего напоминали картины Джолин. Если это был крупный план, то вряд ли она смогла бы понять, что на них изображено. Скорее всего, подумала Ханна, они просто не вышли. Объектив плохо навели или рука фотографа дрогнула в последний момент, когда он уже нажал на кнопку. Как бы там ни было, но что за человек мог решиться снимать подобное? И хранить у себя…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
