– Учти, – продолжал Денис. – Здесь сейчас иностранцев полно. Все чего-то ищут. Кто руду, кто алмазы, кто фольклор. Надоели они местным хуже горькой редьки.
– А зачем туда? – вдруг спросила неожиданно вернувшаяся официантка.
– Посмотреть, – ненаходчиво ответил Бакаль.
– А-а, – загадочно протянула девушка и вновь ушла.
– Ничего не придумал лучше, – прошипел в самое ухо Бакалю Денис. -Только все испортишь. Пошли отсюда.
Они вышли в сгущающийся сумрак незнакомых улиц и остановились. Надо было добираться до гостиницы. Крупные северные лайки небольшой стаей устроились на ночлег недалеко от входа в кафе, свернувшись в теплой пыли калачиками; слабо посверкивали в вышине звезды, которые невозможно увидеть в больших городах; от Лены доносился свежий запах воды.
Шаки зябко обхватила плечи руками.
– Днем было жарко, – пожаловалась она.
– Резко континентальный климат, – пояснил Денис. – Днем жарко, ночью холодно.
– В следующий раз, – тихо сказал Тан, – надо будет учитывать географию. Можно было отправиться и в Южную Америку. Мы ведь еще рассматривали феномен «зеленого луча». Вероятность удачи – пятьдесят на пятьдесят.
– Можно вообще никуда не ездить, – сварливо возразил Денис. – Пожить год в свое удовольствие, а потом – гори оно все огнем.
– Примитивный фатализм, – не остался в долгу Тан. – Присущий европейцам, воспитывающимся в духе христианства.
– А твой Будда – прямо сгусток энергии, пропагандирующий активные действия. Если следовать его учению, то нам все это вообще только кажется.
– Мальчики, – примирительно вскрикнула Анита.
– Эй! – послышался женский голос от входа в кафе.
Бакаль резко обернулся. В освещенном дверном проеме стояла официантка, которая до этого обслуживала их столик. Заметно волнуясь, одной рукой она нервно мяла чисто символический белый фартучек.
– Вы спрашивали про Елюю Черкечех?
– Ну да, – недоуменно подтвердил Бакаль.
– Я вас сейчас провожу, – быстро сказала девушка.
– Куда? – невольно вырвалось у Дениса. – В Долину Смерти? Девушка сердито блеснула на него глазами и отрицательно покачала головой. Потом неожиданно повернулась и ушла в кафе.
– Ничего не понимаю, – призналась Шаки. – Бред какой-то. Так нам куда идти – в гостиницу или за ней?
Пока топтались перед кафе, не зная, следует ли вернуться или вообще уйти, девушка появилась вновь. Она успела снять фартучек и крохотную крахмальную наколку с туго свитых на затылке кос. Да и косы она распустила, перекинув их через плечи на грудь.
– Пошли, – коротко приказала официантка.
– Э-э, – мягко попытался остановить ее Сеймур. – Мы не ищем приключений.
– Вы ищете Елюю Черкечех, – на ходу бросила официантка. – Дедушка говорил, что скоро появятся люди, которые спросят меня об этом. И вы появились.
– Какой дедушка? – опять ничего не понял Бакаль.
– Мой. И смотрите внимательно под ноги. Фонарей у нас мало.
Вместе с недоумением Бакаль внезапно ощутил нечто вроде охотничьего азарта, вернее – предчувствие удачи. Интуиция подсказывала ему, что следует довериться незнакомке и не задавать больше глупых вопросов. В конце концов, чего им бояться? А девушка что-то знает, хотя и недоговаривает.
– Как вас зовут? – Денис старался быть вежливым.
– Илнэ, – на ходу бросила девушка.
Больше за весь путь ею не было произнесено ни слова.
Шли по улицам, застроенным в основном одноэтажными домами. Здесь, совсем недалеко от залитого огнями реклам Якутска царила патриархальная тишь. Молчаливые северные собаки, устроившиеся на ночлег у изгородей, когда люди проходили мимо, лишь провожали их взглядом.
Нужный дом с двускатной крышей ничем не выделялся в ряду таких же. Бакаль начал уже подумывать о розыгрыше или, что казалось невероятным, о засаде, но Денис, угадав его мысли, тихо сказал:
– Если что, уйдем, и все.
Девушка загремела ключами, отпирая дверь. Двор был тих и пуст.
– А дома-то кто-нибудь есть? – спросила Шаки, глядя на неосвещенные окна.
– Дедушка ждет, – не вдаваясь в подробности, сказала Илнэ. – Слышите?
Действительно, когда открылась дверь, до Бакаля донеслось какое-то невнятное бормотание, похожее на молитву.
Бормотание вдруг оборвалось, и, едва Илнэ распахнула дверь, ведущую из сеней в комнату, послышался строгий вопрос:
– Привела?
На низкой скамеечке горела, тихо потрескивая фитильком, крохотная лампада. Ее огонька хватало лишь на то, чтобы освещать пару половиц и сложенные на коленях руки говорящего. Лицо оставалось в темноте.
– Я не уверена, что это те, о ком ты мне говорил, – призналась Илнэ.
– Ты не ошиблась. Пусть подойдут ближе.
Внезапно Бакаль испытал робость. Похоже, и остальные чувствовали себя не лучше. Ситуация казалась таинственной и непонятной. Лишь Шаки вдруг коротко вскрикнула, а потом стремительно шагнула в темноту. Она присела на корточки и, взяв в руки ладонь невидимого остальным собеседника, осторожно погладила ее. Потом тихо спросила: – Исануси?
– Нет, – последовал раздраженный ответ. – Разве ты еще не поняла? Я не ловец колдунов.
Тогда Шаки торопливо добавила:
– Мы не несем зла. Мы ищем.
– Знаю, но не уверен, что это вам надо.
– Зажгите свет, – потребовал Денис. – Обойдемся без ритуалов.
В ответ на это Шаки негодующе всплеснула руками, но Илнэ послушно повернула выключатель. Под потолком зажглась тусклая лампочка.
Большая комната оказалась почти свободной от мебели, но никто даже не подумал разглядывать обстановку, все взгляды были устремлены на сидящего на полу старика, который по-прежнему не отрывал глаз от огонька лампады, словно в нем было заключено средоточие мира.
На мгновение Бакалю стало ясно, что со стариком они где-то раньше встречались, но он тут же отогнал от себя эту мысль как абсурдную. Было, конечно, что-то общее между верховным жрецом Ах Кин Маем и этим старым якутом, встретившимся Бакалю через несколько столетий на совсем другом континенте, но это сходство было не внешним. А в чем оно заключалось, Бакаль определить не мог.
– Откуда вы знали, что мы придем и будем спрашивать про Елюю Черкечех? – спросил Бакаль, чувствуя себя довольно нелепо.
Якут по-прежнему продолжал сидеть, подогнув ноги, а все остальные, кроме Шаки, стояли вокруг, невольно склонившись, словно кланялись.
Взгляд старика медленно оторвался от пламени лампады, фитилек, жалобно затрещав, вдруг погас, испустив тонкую струю дыма. Узкие щелки век старика не давали уловить выражение глаз, но Бакаль мог поклясться, что они блеснули насмешливо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
