– Вот на этом мысу знатная рыбалка, – орал он, обращаясь к Тану из рубки и тыча пальцем в сторону скалистого берега. – Пять минут – и уха!
Тан послушно кивал головой и разводил руками, мол, нет, не то, поплывем дальше.
Никаких точных ориентиров птицей названо не было. Что-то там о ветре, который косит ели, как траву, о тропе, по которой нет пути... То ли былина, то ли легенда. Чушь, одним словом.
К вечеру небо разъяснило, в низко бегущих сплошных облаках стали появляться прорехи, в которые прорывались ослепительные солнечные лучи. Тогда река как будто вздрагивала, вспыхивала глубокой синевой, темная зелень елей становилась изумрудной. Глядя на скалы, Тан вспоминал перевалы Тянь-Шаня, караван, с которым он путешествовал в Лхасу, пока вдруг не поймал себя на мысли, что думает о том, чего уже давным-давно нет. Даже родная Урга теперь называется Улан-Батором. А ведь все когда-то казалось незыблемым и вечным.
Аномалии времени в Елюю Черкечех, если они, конечно, найдут эту долину, несомненно, существуют. На это указывает все, вплоть до сказаний якутов. Но природа этих аномалий все же неясна. Ведь может получиться так, что вызваны они чем-то, похожим на тот самый «Ящик Пандоры», который обнаружился на полуострове Канин. С другой стороны, Сеймур утверждает – это что-то другое.
Тан искоса взглянул на Гаррета. Тот, казалось, напрочь забыл о цели экспедиции, настолько увлеченно беседовал с Анитой. Сеймур в последнее время изменился, стал более открытым, словоохотливым. Да и у Аниты появился мечтательный блеск в глазах. Похоже, девчонка влюбилась.
Почувствовав, что отвлекся, Тан упрямо тряхнул головой и вновь стал внимательно наблюдать за берегами. Не давала покоя странная встреча с шаманом, стоило им очутиться вблизи цели путешествия. Старик словно поджидал их, зная, кто и зачем пожалует в город. Значит, он обладает способностями предвидеть и предугадывать. Способностями того же порядка, какими наделены, скажем, Денис или Сеймур. Странно, что люди, целиком положившись на созданные ими самими машины, так и не научились придавать значение скрытому в них умению видеть невидимое. Хотя, если вдуматься, звучит это глупо.
Что-то подсказывало Тану, что и эта экспедиция не принесет нужного результата. Скорее всего, они столкнулись с искривлениями линейного времени, вызванными не генератором, а другими источниками. Время то завязывается в узел, то распутывается в Елюю Черкечех благодаря каким-то особенным свойствам местности. На это указывает, в частности, довольно обширная территория, на которой эти свойства проявляются. Хотя кто его знает...
От неподвижного стояния затекла спина, и Тан сделал несколько разминочных упражнений, словно собирался после этого продемонстрировать умение мгновенно перемещать свое тело во времени в манере знаменитого корейского мастера единоборств Ким Дук Ока, но его гимнастику заметил один лишь Иван Матвеевич.
– Ты кому семафоришь? – снова закричал он из рубки. – Погляди лучше, что на берегу творится!
Близкие сумерки пригасили тени, но было еще достаточно светло. Тан быстро взглянул туда, куда указывал капитан. Склон горы только что открылся после довольно крутой излучины, и в первое мгновение Тан почувствовал, как у него перехватило дыхание, словно его ощутимо толкнули в грудь. Вот оно! Перепутать невозможно.
«Там, где ветер косит ели, словно траву...»
По краям склона деревья стояли сплошным массивом, высокие и сильные. А посередине горы словно прошел огромный асфальтовый каток. Стволы елей были сломаны, как спички, примерно в метре от земли и лежали, выстелившись вершинами вниз, к воде.
– Что это? – крикнул Тан.
– Не знаю, – равнодушно пожал плечами капитан. – На прошлой неделе, когда шли в Промышленной, вроде ничего такого не было.
Громкий разговор Тана и Ивана Матвеевича привлек к себе внимание остальных членов команды. Первой не выдержала Шаки и скомандовала:
– Давай к берегу!
Сначала капитан не обратил на ее слова никакого внимания – мало ли что женщины говорят – старшим в группе он сразу признал Дениса, но тот пока молчал. И тут дизель чихнул два раза, и наступила полная тишина, лишь слышалось движение воды, стремительно накатывающей на борта и разворачивающей катер боком к стремнине.
– Кой черт! – выругался капитан. – Движок заглох. Серега!
– Ты что делаешь! – в свою очередь испугался Тан, видя, как судно потащило к береговым камням. – Шаки!
Но было уже поздно. Катер еще раз крутнуло на месте, потом послышался сильный удар и зловещий скрежет обшивки. На ногах не удержался никто.
– Сели, – мрачно констатировал Иван Матвеевич. – На камни. Серега, лезь вниз, смотри, не потонем ли.
Неожиданное кораблекрушение заставило суетиться даже Аниту. По накренившейся палубе Шаки подошла к Тану и виновато заглянула ему в глаза.
– Я ничего такого не хотела, – тихо сказала она.
– Думать надо, – не удержался от грубости Тан. – Что теперь делать будем?
До берега оставалось метров тридцать. Катер напоролся на близко подходящие к фарватеру подводные камни и теперь прочно сидел на них, зацепившись бортом. Листы обшивки погнуло, и теперь в трюм стала просачиваться вода, но положение, по словам Сереги, было несмертельным. Если не смогут сняться с камней сами, то придется ждать оказии, чтобы кто-нибудь сдернул катер с мели.
– Через два дня из Кысыла пойдет Алексеич, – почесал в затылке капитан. – Придется ждать. Рейсовые останавливаться здесь не будут. А все-таки я сам виноват, – Иван Матвеевич сокрушенно покачал головой. – Знал ведь про этот прижим. Надо было держаться правее.
– Quid juvat errores mersa jam puppe fateri?[7] – пробормотал подошедший к ним Сеймур.
– Что он говорит? – встрепенулся капитан.
– На берег бы выбраться, – весьма произвольно перевел слова Сеймура Тан.
– Право, не знаю, – Иван Матвеевич потерял к пассажирам всякий интерес. Судьба катера его беспокоила больше. – Может быть, на шлюпке?
Кроме уверенности в том, что наконец нашлось нужное место, Тана не покидало ощущение, что оставаться на катере просто опасно. Капитан думал иначе, но шлюпку все же спустить разрешил, обязав Сережу сопровождать покидающих борт пассажиров.
В два рейса сумели перевезти всех. Сильно смеркалось, и, когда Тан вместе с Шаки и Бакалем преодолевали сильное течение, на берегу уже развели костер, чтобы лучше было ориентироваться. Палатки разбивали почти на ощупь.
Иван Матвеевич и Сережа на берегу ночевать отказались, уверяя, что катер покидать нельзя – мало ли что. Тану это казалось рискованным, и он спал беспокойно, время от времени открывая глаза и вглядываясь в темноту, на месте ли остаются сигнальные огни над рубкой и на корме. Но ночь прошла почти спокойно, не считая предутреннего короткого дождя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
