Зеленая Сахара начала высыхать, жирафы откочевали южнее, все меньше становилось слонов и антилоп, разводить скот стало надежнее и практичнее, чем отыскивать диких животных. Примерно за 4000 лет до нашей эры в Сахаре наступает эпоха скотоводов.
Скотоводство изменило характер труда. Если охотника в буквальном смысле слова кормили ноги, то стада домашнего скота внесли новый порядок и закономерность в жизнь племен. Это отразилось и в искусстве Сахары. Оно стало монументальнее и разнообразнее. Человек в нем – социальное существо с многочисленными занятиями. Мы видим сцены пастьбы, повседневной деревенской жизни, добывания воды из колодцев, праздников, перекочевок, даже суда. В то же время художники как бы отрываются от действительности и создают образы богов или каких-то фантастических существ, достигающих колоссальных размеров. Художник, словно впервые задумавшись над смыслом окружающего его мира, потрясен этим миром и пытается воссоздать в своих творениях внутреннюю взаимосвязь и отношения его частей. Привидениями поднимаются на высоту 5 метров фигуры «марсианских богов», давших благодатную пищу приверженцам иноземных пришельцев, со стены пещеры смотрит четырехметровый лев, порой встречаются гибриды – антилопа с туловищем слона, страус с львиной мордой… К этому же периоду Лот относит великолепную фреску, названную им «Белой дамой», – легко бегущую чернокожую женщину в странном головном уборе.
Искусство переплетается с первобытной магией, и власть его выходит за пределы разума.
Художники Сахары отлично умели использовать естественные краски: белую глину, охру и разноцветные сланцы, выходы которых нередки в Тассили. Они смешивали охру с растительным клеем или молоком и писали фрески на стенах выемок и пещер, часто высоко на потолке или в нескольких метрах над землей, умело выбирая наиболее выгодную точку обзора, но никак не заботясь об удобствах будущих копировальщиков. С течением времени меняются вкусы художников, палитра становится все богаче.
Скотоводческий период, охвативший две с половиной тысячи лет, завершился приблизительно за полтора тысячелетия до нашей эры и сменился эпохой лошади, за которой примерно в 600 году до нашей эры пришел период верблюда.
Конец скотоводческого периода – закат фресок Тассили. В это время Сахара уже стала пустыней. Может, не такой страшной и бесконечной, как сегодня, но достаточно негостеприимной. Постепенно высохли могучие реки Тафассасет и Соро, несшие воды в Палеочад, оскудели родники в горах. Земледелие не успело развиться в Сахаре. Египетская цивилизация, напоенная полноводным Нилом, к этому времени далеко обогнала сахарскую. К тому же с севера в эти области все активнее, по мере того как слабели сахарские поселения, вторгались берберийские племена Северной Африки. На поздних фресках Тассили изображены битвы с врагами. К этому времени относится и удивительно драматичное «полотно», на котором раненый или умирающий воин, вернувшийся домой, падает у ног жены, все еще сжимая в руке лук.
Фрески Тассили, начавшись с наивных и экспрессивных картин охотников в скотоводческий период, поднялись до высот мирового искусства. Когда же Сахара и враги добивали эту удивительную, но не выдержавшую борьбы с природой цивилизацию, искусство Тассили быстро деградировало. И одна из самых поздних фресок, изображающая воина на верблюде, нарисована будто двухлетним ребенком: «точка, точка, два крючочка…».
Жизнь завершилась. Лишь редкие шатры туарегов можно найти в этой пустыне. Но туареги не помнят, кто и почему создал эти картинные галереи, и не знают животных и людей, изображенных там, людей разных – и с негроидными чертами лица, и похожих на египтян или ливийцев.
Самая большая в мире картинная галерея, протянувшаяся на сотни километров, – память о том, как развивалась здесь согретая солнцем и напоенная реками человеческая цивилизация, создаваемая неизвестными нам народами, позднее влившимися в иные культуры. Фрески подробно и правдиво рассказывают о возможностях сахарской цивилизации, о том, что она занимала западный рог «плодородного полумесяца», развиваясь так же, как культура Египта, Инда и Хуанхе, но эксперимент закончился неудачей: природа оказалась сильнее людей и отняла у них плоды их труда.
Сахарская цивилизация оборвалась, так и не построив городов и храмов… Но и то, что она создала, заставляет нас преклоняться перед художественным гением этих кочевников, скотоводов и ранних земледельцев, во многом превзошедших своих соседей и совершивших художественный подвиг. И никак нельзя объяснить эти сотни тысяч рисунков лишь религиозными побуждениями. Художники радовались красоте окружающего мира, они были первыми, кто смог воспеть истинную гармонию человеческого тела, грацию зверя, пластику танца, рассказать подробно и красочно о мире, который был убит пустыней.
Карнак
Тысячелетняя луковица
Фивы – столица фараонов XVIII династии – лежат в семистах километрах южнее Каира, на берегу Нила, на землях четвертого нома Верхнего Египта. Оттуда уже недалеко до первых порогов Нила, до нубийских земель, чужих во время строительства пирамид, но покоренных к середине II тысячелетия до нашей эры.
XVIII династия, пожалуй, самый известный период в жизни древнего Египта. Ее фараонов мы знаем со школы, именно с их именами связана для нас история этой страны: Тутмос III и его гордая соправительница Хатшепсут, Аменхотеп IV, бунтарь, известный под именем Эхнатона, его прекрасная жена Нефертити, юный Тутанхамон, покорный жрецам Амона…
Сегодня Фивы, известные во времена фараонов под именем Уасет, зовутся Луксором. Это красивое название не имеет отношения к Египту. Когда-то римляне, дойдя до этих мест, назвали поставленный здесь укрепленный лагерь «кастра», отсюда пошло арабское имя Аль-Кусур, переиначенное впоследствии европейцами в Луксор.
Затерянные в песках близкой пустыни храмы и здания Фив были к средневековью забыты, лишь феллахи соседних деревень почитали их созданием джиннов. На рубеже прошлого века, разгромив у пирамид мамлюков, Наполеон бросил вслед за ними дивизию генерала Дессекса. Солдаты, утомленные бесконечным путем вдоль великой реки, однажды увидели поднимающиеся из песка гигантские колонны. И загорелые, обожженные солнцем и ветрами солдаты революционной Франции без команды отсалютовали памятнику, равного которому им, покорителям пирамид и Нижнего Египта, видеть еще не приходилось.
Очевидно, солдаты сначала увидели колоннаду Луксорского храма – южного дома бога Амона. А может быть, основной храм Фив, известный теперь под названием Карнак, по имени расположенной рядом арабской деревушки.
