— Зачем, — мягче, но все так же настойчиво продолжил он разговор.
Тщетно борясь с отчаянием, ангел взглянула в бронзовое от загара, безжалостное лицо своего мучителя. Весь день державшая в чудовищном напряжении девушку апатия уходила, принося на смену истерику. Элли, сдерживая слезы и пытаясь не уронить достоинства, сколько его там ни осталось, вскочила, пытаясь отойти — прочь, лишь бы не видеть это невыносимое лицо ненавистного демона…
— Будьте добры, дайте мне пройти… Повелитель, — хрипло сказала она.
Он взял ее за плечи, зло встряхнув:
— Не смей меня так называть!.. Слышишь? Я, как последний дурак, предлагаю девушке руку и сердце. А она сбегает? Наряды, влияние, положение…
— Какое положение?! Я же — рабыня, просто твоя рабыня! — взорвалась она, едва не рыдая. — Пропусти меня немедленно!
— Не пущу.
Он грубо схватил ее за руки, с легкостью удерживая в кулаке хрупкие запястья.
— Объясни мне что произошло. Только вчера я видел как искрились твои глаза, я видел девушку, которая не побоялась броситься к разъяренному дракону и перечить верховному демону. Я видел настоящую женщину — смелую, прекрасную, добрую, а теперь я вижу всего-лишь маленькую… трусиху.
От такого несправедливого обвинения едва сдерживаемая плотина отчаяния рухнула.
— Ах трусиху?! — Она все-таки вырвалась из стальных тисков. — Я знаю! Знаю все! Душа моя тебе понадобилась? Забирай! — истерически засмеялась она, размазывая злые колючие слезы. — Благо и кандалы именные, повелительские до сих пор на мне. Колечко только "обручальное" запропало, но ничего, Повелитель, я думаю, вам не составит труда сделать новое. Вы добились чего хотели, браво!
Ошарашенный Конрад, молчал, переваривая свалившуюся весть: "Значит — знает… Плохо. Очень плохо. Шанти — дрянь. Убью!". Каким образом убедить девушку, что все на самом деле не так, он не представлял. Мысли метались затравленными охотничьей сворой волками.
Элли отвернулась, коря себя на все лады — не сдержалась, сорвалась-таки. Но, накопленная обида, пережитый ужас… предательство, перевесили чашу. Предательство мужчины. Любимого. И она — дура! Влюбилась в этого наглого самоуверенного…. и одновременно сильного, внимательного, ласкового… демона. А он всего лишь хотел над ней поиздеваться, и забрать ее душу.
— Что же, Конрад, скажи что-нибудь? Скажи что это все неправда, что ничего такого ты не хотел. Ну?
Так и не дождавшись ответа, она горестно всплеснула руками, вспомнив:
— А какой замечательный план — пропустить в цитадель глупого ангелочка- Романда, предоставив "выбор" идиотке-светлой. Браво, маэстро! Так разыграть партию, выставив Несущую свет предательницей, добровольно продавшейся темным. Теперь… теперь я даже домой вернутся не смогу… уверена у тебя просто великолепная машина слухов. Кто я — твоя шлюха, подстилка Повелителя?!
Глаза демона потемнели, став из карих атрацитово-черными, казалось, они впитывали свет.
— О да… Владыка… вы мастер словесной подтасовки, в этой игре вам нет равных…
Замерший будто ледяная статуя мужчина пугал, особенно внимательный завораживающий взгляд черных глаз. Девушка вздрогнула — взгляд хищника. Тяжелый, оценивающий. Вспоминающий…
— Да. Это правда. У меня были… такие планы, и я на самом деле собирался тебя убить.
Уже не пытаясь сдерживаться, она осела на пол, горькие злые слезы хлынули из глаз.
— Но, правда и в том, что я люб…
— Замолчи! — Через силу выдохнула девушка. — Не смей! Теперь еще скажешь, что ты хотел так вначале, а после влюбился и на самом деле хотел женится на мне. О небо! Так пошло, пафосно! И я ведь поверила. Кому — демону? Поверила в недостижимую мечту о том, что у меня появился дом, где меня любят, где я могу любить. А ты… так и не дав мне его, отнял. Я тебя нена…
Мужчина прыгнул вперед, сбивая девушку с ног, одной рукой зажимая Элизе рот, не выпуская страшные слова наружу, другой обхватив тоненькие хрупкие запястья. Успел.
Где-то далеко, в другом мире, зарницы раскрасили небо багровыми отблесками, отразившись в черных провалах бездонных ущелий, ледяных пиках скал, зеркальных отвесных стенах… Горящие багровым светом глаза, прожигающие насквозь ненавидящим взглядом, сузились… Их обладательница, так сжала челюсти, едва не ломая от злости зубы, зашептала, а после и вовсе закричала, срывая голос:
— Это еще не конец… Я всегда добиваюсь его хочу! И добьюсь!
— Не смей! Несущая свет, сколько раз тебе говорить не путай Тьму и Ненависть.
Элли несколько раз бестолково трепыхнулась в железных тисках и обессилено прикрыла глаза, поняв, что и эту битву она проиграла. Две влажные дорожки, оставляя разводы, бежали по грязным щекам, Повелитель осторожно убрал руку.
— Уйди. — Горестный всхлип. — Прошу, если у тебя осталась хоть капля человечности, оставь меня… Или нет… — мокрые, светло-голубые от слез глаза встретились с карими. — Убей меня прямо сейчас, пожалуйста, я больше не вынесу этого! Я ведь одна, совсем одна. Все что у меня было — это ты. Я наконец почувствовала себя дома, в настоящей семье: и Рыська, и Марта, Шанти и… ты… А теперь у меня нет ничего и никого… Не мучай меня больше.
Едва не вышибив дверь, он выскочил за порог. Его колотило. От злости, от осознания собственного бессилия. До дрожи хотелось ворваться в домик и придушить это маленькое золотоволосое чудо, одновременно покрыв поцелуями маленькое личико с чудесными, вечно удивленными синими глазами и никогда не отпускать.
Прислонившись к обшарпанной двери, он взъерошил волосы, глядя на безразличную луну. Кому и что он хотел доказать?… Он же демон, жестокий, бездушный; и останется им навсегда. Дурак, решил поиграть в благородного рыцаря…
В домике еще долго были слышны всхлипы; пока ангел не провалилась в глубокий изнуряющий сон без сновидений…
Пробуждение было мгновенным и страшным.
Холодная ладонь закрыла ей рот, вдавив в жесткую лежанку. Увидев над собою склонившегося Повелителя, грубо прижимающего ее к полу, она с расширившимися от ужаса зрачками, попыталась извернуться, но он только крепче придавил ее. Одной рукой прижимая ее к обшарпанным доскам, навалился телом, свободной рукой закрыв девушке рот.
Бездонные черные глаза, впитывающие свет будто окаменяли. Она закричала, но широкая ладонь закрывала едва ли не пол-лица и получился лишь невнятный хрип.
Элли замерла, понимая, что ей не тягаться с ним в силе, отчаянно из последних сил потянулась к магии. Железные тиски ослабли; мужчина, все также лежа на девушке, нахмурился, внимательно глядя в затянутое мутным бычьим пузырем окно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
