— Прекрати, я ничего тебе не сделаю.
Она тихонько заныла, пытаясь освободиться, не получилось. Он даже не двинулся, словно и не заметил этой беспомощной попытки, но глаза осветлились до привычного шоколадного оттенка. Ангел недоуменно прикусила губу: "Что это было?"…
Как вдруг он растянулся на ней во весь свой немаленький рост, и так сжал в объятиях, что она застонала от ужаса.
— Да тихо ты!..
Быстрый кивок на окошко избушки; сквозь мутный просвет были темные бесформенные тени, скользя вокруг избушки, с каждым мгновением мелькая все чаще. Бесшумно и неторопливо они сжимали кольцо вокруг избушки.
— Кто это?
"Их не должно быть в этом мире. Как они здесь оказались?… Как будто кто-то направил".
— Ловцы душ.
Она прикрыла глаза, вспоминая картинку учебника: безглазые тени, с раззявленными пастями, беззубыми. Да и зачем Ловцам зубы, питались они все равно не живой пищей. А уж деликатес вроде души ангела они не упустят ни за что.
— Ты же Повелитель Тьмы, — в ее голосе отчетливо слышались нотки истерики, — сделай что-нибудь!
— Сделаю. — Согласился мужчина. — Но их привлекает твоя аура. А без магии… я не смогу удержать всех сразу.
— Выходит и вы не всесильны?
Конрад скрипнул зубами с досады.
— Да, я негодяй и сволочь! Но сейчас не время и не место. Эти монстры — дети ненависти. Они не подчиняются мне. Мне… придется трансформироваться. Доверься мне.
— Доверять… вам… господин? Мне все равно, вы ведь поступаете только так, как сами считаете нужным, Повелитель.
Он недовольно зарычал, и, поднявшись, грубо притянул к себе девушку, обхватив ее за талию. Она попыталась отодвинуться насколько возможно, но железное кольцо рук стало лишь крепче.
Вдох.
Выдох.
Зрачки мужчины вновь затопила тьма, сделав глаза похожим на два бездонных колодца, а его кожу окутала черная дымка, разрастаясь ноябрьским туманом. Тело стало больше и массивнее, едва не в два раза, нижняя челюсть выдвинулась вперед, верхняя губа приподнялась, показывая острые как иглы клыки, уши заострились, последними появились… хвост и рога… Перед светлой стоял самый настоящий демон: страшный, опасный, непредсказуемый.
А кольцо тьмы все ширилось, с трудом позволяя дышать.
Девушка до крови прокусила губу и обреченно закрыла глаза. Быстрее бы все закончилось, навсегда.
Из бездонных глаз на нее смотрела смерть.
ГЛАВА 11
Под широким тяжелым одеялом из выделанной овчины, повернуться можно было только с большим трудом. Просыпаться не хотелось; голова была тяжелой и будто отлитой из чугуна. Подтянув колени к груди, Элли, все также не открывая глаз, неловко укуталась в одеяло и замерла… Буквально все: подушка, одеяло, волосы пропахли чуть резким запахом моря и крепким табаком. Запахом мужчины, таким знакомым и… таким страшным…
Когда трансформация завершилась, демон несколько мгновений глядел тяжелым непроницаемым взглядом в испуганные глаза девушки, будто запоминая… вспоминая. А затем, с подачи темного, ангелесса отлетела в угол, а сам Повелитель неторопливо вышел на середину комнаты, потянулся, разминая мышцы.
Мимолетно, где-то границе сознания помимо воли шевельнулось восхищение — опасный воин, боец. Ах, как же ему не хватает крыльев! Широкие, сплетенные из сгустков тьмы они бы смотрелись великолепно!
Но когда в руках мужчины появился изъятый у Элли нож дроу, из горла девушки непроизвольно вырвался истеричный смешок — и этим он собрался сражаться? Узкое тонкое лезвие в руках массивного демона казалось женской шпилькой для волос. Демон, ничуть не смущаясь, крутанул кинжал между ладоней, и выписал в воздухе некую замысловатую фигуру, активируя загодя вплетенное при ковке заклинание, не требующее дополнительной магии. Кинжал полыхнул чернотой и… воздух прочертил уже длинный обоюдоострый меч, лезвие которого вытянулось на несколько футов черной стали.
Первый князь дроу не зря считался заядлым экспериментатором и коллекционером оружия.
Сердце стучало так часто и громко, что его стук отдавался в висках барабанной дробью. Элли всхлипнула и прикрыла голову руками, скрутилась клубочком, забившись под лавку и вздрагивая от страха. Двери словно выбило штормовой волной, окатив щепками, окна лопнули мыльными пузырями и сиротливыми ошметками повисли на деревянных рамах.
Первым же резким, отрывистым взмахом меча, Повелитель снес монстру голову. Второго разрубил вдоль, располосовав от груди до тонких, будто паучьих ног. Все удары были скупыми и короткими, будто воин экономил каждое, даже самое случайное движение. Его движения становились все быстрее, уже где-то на грани восприятия. Девушка прикрыла глаза от этой теневой пляски, как вдруг почувствовала чье-то ледяное прикосновение. Безглазая морда монстра приникла к ее губам, отбирая душу… Не успев даже крикнуть, позвать на помощь, она просто потеряла сознание.
И уже не видела того, как посмевший покуситься на женщину Повелителя монстр через мгновение был буквально разрублен на куски…
Не смотря на ноющие мышцы, спать больше не хотелось; безрезультатно поворочавшись так и эдак Элли со вздохом открыла глаза. Небольшая комната, в которой помещалась лишь кровать, стол, холстяная перегородка, из сшитых треугольничков ткани. Слева от кровати табурет, на котором непринужденно, нога на ногу сидел темный собственной персоной.
С одной стороны его злило, что она таким образом узнала об обмане: лучше бы признался сам, обставил признание покрасивее да поромантичнее и вся недолга. С другой, все равно было и облегчение от того, что теперь эта недомолвка не висела между ними остро заточенным лезвием лжи. И… одновременно пугало, а простит ли она?
От нечего делать, он неторопливо размышлял, разглядывая нарисованную на куске кожи карту, довольно старую и потрепанную, с уже поблекшими красками. Ворочая ее так и эдак, что-то прикидывал, высчитывая маршрут. Буквально кожей почувствовав на себе пристальное внимание, он поднял голову, взглядом встречаясь с девушкой.
Элли поспешно отвернулась, уставилась в потолок — в центре, возле несущей балки висел уже чуть проржавевший крюк — для детской люльки, не иначе. Окошка в комнате не было и определить даже какое сейчас время суток она не могла.
После прошедшей ночи в хижине в ней словно что-то сломалось, сгорело и… вновь возродилось из пепла. Чуть новое, чуть другое, пока еще смутное и непонятное даже для самой светлой. И это новое, беспрекословно растворило некогда едва ли не щенячье восхищение и преклонение перед темным, будто кусок коричневого сахара в кипятке, оставив лишь неприятный осадок и… уже не карамельно-сладкую, а горькую с запахом полыни любовь, которую не так просто вытравить из души. А потому сейчас ей просто до дрожи хотелось вырваться на свободу, даже если это будет стоить сломанных крыльев. Что делать и как себя вести с этим, оказывается совершенно чужим и незнакомым мужчиной, она не понимала…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
