Читаем без скачивания Некромант. Такая работа - Сергей Демьянов

— Не стройте из себя дурачка. Вы прекрасно понимаете, о чем я. — Девушка поморщилась. — Я варюсь во всем этом достаточно долго, чтобы научиться вычислять таких, как вы. Мы здесь занимаемся серьезным бизнесом, в котором крутятся большие деньги. Я не верю в совпадения, и поэтому не пытайтесь мне врать, что оказались тут случайно.

Даже если бы я попробовал, она не стала бы меня слушать.

— От одного вашего присутствия останавливается вся работа. Люди… — пауза в ее монологе была едва заметной, как будто она не была вполне уверена в том, как нужно называть зомби, — беспокоятся. Убирайтесь, или ребята вам все кости переломают так, что никто не заметит, как это произошло. Вы все равно больше не получите ни копейки!

Женщины-начальники почти всегда агрессивнее мужчин. Об этом редко говорят, но у нас женщина должна на голову превосходить своих коллег-мужчин, чтобы ей отдали перед ними предпочтение. И обычно это значит, что она не только умнее, но и беспощаднее их.

Но тут дело было не в этом.

Черт, она меня действительно ненавидела.

— Успокойтесь, — сухо сказал я. — Мне ваши деньги без надобности. Я не работаю на таких, как вы.

— Таких, как я? — Она вылила на меня ушат гнева и презрения одним взглядом. — И вы еще имеете наглость говорить со мной в таком тоне? Вы… некрофил!

Это было интересное замечание. На кого бы она ни работала, у нее был явно очень необычный опыт общения с деловыми партнерами ее компании. Хотел бы я посмотреть на некроманта, который поднимал для них зомби. Судя по всему, по этому человеку плачет не только тюрьма, но и психушка.

Впрочем, девице тоже не помешал бы разговор с психологом.

— А вам не кажется невежливым бросаться диагнозами? — спросил я. — Какого черта вы вообще ко мне прицепились?

— Я прицепилась? — Девушка прищурилась. — Кажется, вам полезно было бы узнать, как это бывает на самом деле — когда я к кому-нибудь цепляюсь. Таких, как вы, нужно учить хорошим манерам.

Я смотрел в ее холеное, стервозное лицо — и потихоньку начинал закипать. Большая девочка, занимающаяся серьезным бизнесом, вздумала читать мне мораль? Ей не понравились мои манеры? Любопытно, как вписывались в ее картину мира издевательства над людьми, уже прошедшими через смерть. Или тем, кто рулит потоками больших денег, все можно?

— Тим, Сергей, — отрывисто бросила она в воздух.

Почему она не добавила «к ноге»? У нее бы хорошо это получилось.

То ли у ее охранников был сверхъестественный слух, то ли они все это время были на связи, но двое парней тут же выскочили из джипа и направились к нам. Мне следовало испугаться. Серьезно — следовало. Вместо этого я стоял и думал о том, что скажет мне Рашид, если я позову его прогуляться как-нибудь по этой стройке.

«Снова хочешь попытаться бороться с системой?»

Я не хотел. Я должен был. Это разные вещи.

В Москве есть куча мест, где используется труд умерших. Если даже у нас получится уложить зомби в одном из них так, чтобы никакие деловитые ребята нас не покалечили, это ничего не даст. На следующий день туда подгонят новую партию рабов. Мертвые беззащитны, и в таком большом городе всегда бывает достаточно тех, кто продаст их тебе.

Может, кто-то и проверяет у них документы, устраивает санитарные рейды с целью выловить обладателей купленных медицинских книжек и всерьез изучает условия работы линейного персонала вместо содержимого конвертов с гонораром от их работодателей. Но, я думаю, не в этой стране.

Половина новых московских домов построена руками мертвецов. Это значительно дешевле, чем нанимать живых. От глаз любопытных стройплощадку закрывает сплошной забор из профнастила, а у ворот, ведущих внутрь, обычно сидит на цепи пара собак и дежурит неразговорчивый охранник, которому «приказано никого постороннего сюда не пускать, разговаривайте с руководством».

Впрочем, любопытных на самом деле никогда не бывает слишком много.

Понимаете?

Иногда мертвецам даже вешают на грудь таблички с именами, но на самом деле никого не интересует, как зовут продавца или грузчика. Откуда он приехал. Как он себя чувствует. Есть ли у него семья. У каждого из нас слишком много собственных важных дел, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Больше шансов, что мы заметим крутой коммуникатор или тачку, чем самого человека.

Я знаю каждого, с кем мне приходится сталкиваться достаточно регулярно. Всякий раз, заходя в магазин, я обязательно перебрасываюсь с продавцами несколькими словами. Я стараюсь помнить о каждом из них достаточно, чтобы поддержать разговор. Это не гарантия, но лучше, чем ничего.

Они уверены, что я очень приятный и общительный человек.

На самом деле я просто боюсь, что однажды вместо живого Рахима мне подсунут качественно сделанный труп.

Мы ходим по канату, натянутому над пропастью.

Стоит чему-то пойти не так, как все рухнет. Не знаю, о чем думает мэр и все те люди, которым по должности положено заботиться о безопасности города. Вероятно, о деньгах, хотя я не поручился бы за это собственной головой. Как совершенно верно сказал мертвый урод, покусавший меня возле супермаркета, деньги — самый приятный способ убеждения, но отнюдь не единственный. Я могу себе представить массу ситуаций, в которых нормальный, адекватный и даже вполне себе порядочный человек пойдет на нарушение не только законов, но и собственных принципов.

Есть вещи, которые важнее любых правил.

Девушка улыбалась, глядя на меня. Ей шла эта самоуверенная улыбка, говорившая «здесь все решаю я». Прядь каштановых волос выбилась из-под меховой шапки. Пожалуй, теперь я мог бы назвать ее симпатичной. Мог бы. Если бы не знал, с чем связана ее работа.

— Не стоит мне угрожать, — сказал я. — Если меня испугать, я могу неадекватно отреагировать.

Я ощущал, как во мне растет тьма. Она поднималась от солнечного сплетения, медленно, но неотвратимо. Тьма, oт прикосновения которой холодеют кончики пальцев и внутри возникает чувство, словно вы падаете и не видите дна. Та тьма, в которой вы всегда будете в одиночестве.

— Да что вы говорите! — усмехнулась она. — Вам следовало хорошенько подумать, прежде чем приходить сюда.

— Да, — согласился я. — Мне следовало подумать. Всегда следует думать прежде, чем что-то сделать.

Ее брови взлетели вверх. Она не ожидала, что я так легко с ней соглашусь. Это заставило ее заколебаться. И тогда я просто отодвинул ее и пошел вперед, к машинам. В семнадцати шагах от меня стоял холодильный контейнер, набитый мертвецами. В той, другой жизни, которую каждый из них получил после смерти, некоторые были хорошими людьми, некоторые — не очень. Но ни один не заслуживал того, чтобы его запихнули в разлагающееся мертвое тело, отобрав волю и не дав взамен ничего, кроме постоянного ужаса. Этого никто не заслуживает.

— Стойте! — крикнула девушка.

Ага, щас. Только шнурки поглажу.

— Не беспокойтесь, я уже ухожу, — громко отозвался я. Мне просто нужно в ту сторону. В аптеку.

Это заставило ее растеряться. Я проскользнул мимо парней из джипа. Они не были уверены, что со мной следует сделать, и, хотя один из них качнулся ко мне, никто не схватил меня за руку.

Я постарался не думать о том, что со мной сделают чуть позже. Никто не радуется, когда ему портят бизнес, а именно этим я и собирался заняться.

Уложить мертвеца в землю на порядок легче, чем поднять его. Я имею в виду, это ведь даже не требует ритуала. Нужно просто достучаться до чужого сознания, до памяти об иной жизни, спрятанной под коркой смертельной, страшной безнадежности.

Я умею это делать.

Черт побери, это единственное, что я умею делать действительно хорошо.

У меня получится.

Никогда раньше я не пытался провернуть это с двумя десятками мертвых. У меня была, наверное, пара минут до того, как девица опомнится и сообразит, что я делаю. Не самый удачный расклад. Если совсем честно, то очень паршивый. Скольких я успею отпустить, прежде чем меня уложат мордой н снег и начнут пинать ногами? Одного? Двух?

Я шел к грузовику, прикрыв глаза и стараясь не спотыкаться. Я собирал имена, шелестящие, как осенние листья. Пытался выловить из ороговевшего, неповоротливого сознания лица, которые привязывали этих мертвых людей к их нынешним жизням. Старался найти хоть что-то, чтобы справиться со страхом и тупой покорностью, которые лучше всяких цепей и клеток держали их здесь. Когда до рефрижератора осталась всего пара шагов, у меня все еще было чертовски мало инструментов для такой операции.

И я приступил к ней.

Поступок сумасшедшего. Я бы не обиделся, если бы кто-нибудь действительно так сказал. Никто не должен лезть на рожон, не чувствуя уверенности в результате и точно зная, что после этого ему переломают ребра. Но я все равно не мог поступить иначе.

Бывает, что мне приходится выбирать между большим и меньшим злом. Но в этот раз все выходы были плохими. Я просто не знал, у какого из них будут более неприятные последствия.