— Да, именно после всего этого.
— Сударь, вы сошли с ума.
— Знаю.
Кок-Эрон вышел из себя.
— Ступайте, сударь, и дайте размозжить себе голову. Я ни за что не отвечаю!
— Ты что же, действительно так думаешь?
— Будет и ещё хуже.
— Хуже, пожалуй, будет трудновато. Но я подумаю.
— Да уж давно пора, кажется.
— Что же делать? Я-то полагал, что моя честь требует не отступать перед опасностями, и что подло прятаться от неизвестных угроз. Но раз ты думаешь иначе, я не поеду.
Эктор сделал вид, что снимает охотничий камзол. Тут Кок-Эрон схватил его за руку.
— С ума вы сошли, что ли, сударь? Что скажут о вас при дворе? Потомку де Шавайе демонстрировать робость! Пока я жив, этого не будет! Ладно, я подвешу к седлу пистолеты, езжайте гоняйтесь за своими оленями.
И Кок-Эрон отправился на конюшню. Там он осмотрел коня, предназначавшегося для Эктора, и остался им доволен, о чем и доложил своему господину.
Через час после этого охотники уже углубились в Марлийский лес, погруженный в осенний туман.
Как и всегда, выезд двора представлял собой пышное зрелище. Придворные дамы и высокие чины из штата короля следовали за коляской, в которой сидел Людовик XIV. Несколько десятков егерей окружали коляску, трубя в трубы и без причины побуждая собак к азартному лаю.
Весь первый час охоты Эктор был в напряжении, ожидая появления обещанного в записке незнакомца. Мысль об этом дразнила его воображение и рисовала волнующие сцены, знакомые ещё с детства. Но затем ему это надоело, и он переключился на саму охоту.
Его друзья следовали поначалу за ним. Но тут сначала Поль увлекся двумя незнакомками в коляске, которую встретил на повороте, затем Рипарфон был вынужден остановиться, чтобы поправить сбрую своей лошади, из-за чего упустил Эктора из виду.
Наконец, когда Эктор, преследуя оленя, выехал на опушку леса, он увидел, как некий мужчина, сидевший верхом на лошади, делал ему знаки приблизиться. И все понял.
— Вы не опоздали? — спросил он, подъезжая к мужчине.
— Вы готовы? — спросил в свою очередь тот, пропуская вопрос Эктора мимо ушей.
— Готов.
— Тогда следуйте за мной.
Эктор вытащил пистолет из седельной сумки.
— Слушай, приятель, — сказал он жестко, — если ты заведешь меня в засаду, первая пуля — твоя. А теперь вперед, если хочешь.
Незнакомец дал коню шпоры. Эктор последовал за ним.
Проехав несколько лье лесом, они выехали на поляну.
— Там, — показал незнакомец на маленький домик вроде охотничьего павильона.
Подъехав к домику, Эктор увидел, как с поваленного дерева поднялась женщина, закутанная в плащ с капюшоном, и направилась к нему. Когда оба всадника приблизились, она откинула капюшон.
— Кристина! — воскликнул Эктор, спрыгнул на землю и принялся целовать её руки. Смущенная, она стояла, не поднимая глаз.
— Так вы здесь? — спросил он наконец.
— Со вчерашнего дня. Пойдемте в дом, отец ждет вас.
— Подождите. — Сердце Эктора стучало все сильней. — Мы с вами одни, а вы молчите. Между тем я дня не могу прожить без мысли о вас. И не вы ли тогда, в Гренобле, нежными губками просили меня возвратиться? Я люблю вас, Кристина, а вы мне ничего не говорите. Разве вы забыли свои слова?
— Но что я могу к ним добавить? И к тому, что вы и так знаете? Не думаете ли, что я все забыла?
— Я люблю вас, Кристина, и никогда не буду любить другую.
— Берегитесь. Ведь это слышит Бог на небе и мой отец на земле.
Они вошли в дом, где их ждал Блетарен. Увидев Эктора, он бросился к нему с объятиями.
— Прекрасен день, всех нас соединивший. Когда вы вместе, для меня воскресают надежды.
После первых приветствий и объятий Эктор спросил у своего приемного отца, как они с Кристиной оказались так близко ко двору.
— Мой покровитель при дворе, — сказал Блетарен, — добился некоторого успеха, пока, правда, не называя моего имени. Он-то и поселил нас в этом домике, чтобы иметь под рукой на случай аудиенции. Конечно, мы принимаем меры предосторожности. Поэтому-то и записку мы вам передали тайно. Зато теперь вы сможете у нас бывать.
— Каждый день! — воскликнул Эктор.
— А заодно рассказывать нам о придворной жизни, — добавил Блетарен.
Тут Эктор и рассказал о своих встречах с королем и о своих планах.
— Мы живем в такое время, — сказал он, — когда больше всего можно преуспеть на воинском поприще. Франция воюет на севере и в Альпах. У меня уже есть отряд. Весной мы выступим в поход, и я не знаю, почему, отличившись в боях, мне не добиться маршальского жезла.
Говоря это, он, конечно, думал о Кристине. Она это тоже понимала, и вся нежность её сердца отражалась в хрустальном блеске глаз.
При расставании Кристина проводила его до калитки и, взяв его руку в свою, произнесла:
— Идя сюда, вы требовали от меня одного слова. Выслушайте же меня: если вы не вернетесь, я буду принадлежать только Богу.
Когда счастливый Эктор возвратился домой, там его уже нетерпеливо дожидались друзья.
— Нет, вы только взгляните на него, — воскликнул Поль. — Какой восторг на лице, какая радость, какой огонь в глазах! Конечно, он был у Дианы, не иначе.
— Я люблю, любим, счастлив! — воскликнул Эктор, обнимая Поля и Ги.
Первый вздохнул, освободясь от объятий.
— И всего лишь это делает вас счастливым, — произнес он. — Меня тоже любили, но это меня только развлекало.
— Вы не знаете Кристины…
— А, её зовут Кристиной? Имя ничего не значит. Я столько знал имен, что если бы хоть под одним из них скрывалось счастье, я бы уже давно обрел его.
— Мое счастье будет увенчано для меня супружеством.
— Боже, вы уже говорите о женитьбе! Но если вы сразу выпьете эту чашу до дна, что же останется на завтра? Мы с вами говорим легко, по-дружески, а вы без предупреждения бросаете людям такое тяжелое для уха француза слово! Видано ли, чтобы после мая немедленно наступил январь. Дайте вашей любви время состариться и женитесь потом на вашей Лавальер, когда она будет достигнет возраста мадам де Ментенон. Жениться в пятьдесят — пожалуйста! Но в двадцать пять — это смертоубийство! Ей-Богу, просто плакать хочется, слушая вас!
Но счастье, как известно, делает людей глухими. Эктор не внял совету друга. Он рассказал всю историю знакомства, на что Рипарфон заметил:
— Вы, конечно, должны на ней жениться, потому что она бедна и её преследуют.
— Я чувствую, без неё счастье для меня невозможно.
— Вы явно родом от Пирама и Фисбеи, — добавил Поль. — Она, стало быть, необыкновенной красоты, ваша Кристина?
— Прекрасна!!!
— Я так и знал. Просто удивительно: в известную минуту жизни каждая женщина становится царицей. Что за странный взгляд у мужчин, которые любят?!
