мне несколько страниц на эту тему.
Часто Георгий Александрович рассказывал о людях, с которыми ему пришлось работать в Университете. Делился и разными житейскими историями, которые случались в жизни Университета. Все это очень помогало мне в осмыслении сущности работы ректора и в выработке собственного стиля, который я старался сделать похожим на стиль Георгия Александровича.
— Можете вы, Игорь Борисович, вспомнить какие-то забавные случаи из вашего общения?
— Как-то раз мы вместе с Николаевым возвращались с заседания коллегии Минвуза. Проезжали мимо строящегося здания Чермета на 2-й Бауманской улице. После долгого «замороженного» периода здание опять стало расти вверх. Георгий Александрович посмотрел на строительство и неожиданно сказал:
— Видимо, нашли заинтересованного человека, который стал достраивать Чермет... На одной из наших строек нам помогал некий ответственный деятель, сын которого девять лет учился в МВТУ. Но в конце концов пришлось его выпустить, и стройка остановилась...
Георгию Александровичу, при всей его академичности и рафинированности, приходилось выполнять и черновую ректорскую работу, и делал он это довольно изобретательно, иногда с долей лукавства...
Часть 3
Воспоминания о Г.А. Николаеве
Исключительная личность Г. А. Николаев
Мое знакомство, а потом и сотрудничество с Георгием Александровичем Николаевым началось в 1963 году, когда ему едва исполнилось 60, и продолжалось до последних дней его жизни. В то время он был проректором МВТУ им. Н.Э. Баумана по науке и курировал деятельность студенческого научно-технического общества им. Н.Е. Жуковского. Не помню, по какому событию он пригласил к себе представителей СНТО, в число которых попал и я от факультета машиностроения (тогда я учился на втором курсе). К назначенному часу мы собрались в приемной, в которую вышел улыбающийся беленький старичок (так нам тогда казалось). Это был Георгий Александрович. Он пригласил всех в кабинет, встал у двери и с каждым здоровался, пожимая руку. При этом, с улыбкой глядя в глаза, произносил: «Здравствуйте, коллега». Я был поражен, но потом убедился, что это — стиль его поведения: уважительно относиться к каждому своему посетителю без учета рангов и возраста. Еще больше удивило, когда он усадил нас за огромный старинный стол и угостил чаем. Это значительное для меня событие студенческого периода, возможно, и стерлось бы в памяти, но судьба распорядилась так, что с конца 1960-х годов мы стали общаться с Георгием Александровичем постоянно (в 1964 году он стал ректором МВТУ, а меня в 1967 году избрали секретарем комсомольской организации вуза).
Первое мое впечатление о Георгии Александровиче, если не считать научной составляющей (к 1963 году он был известным ученым, одним из ведущих сварщиков в стране), было обычным, общечеловеческим, но по прошествии времени, по мере общения с ним в различных жизненных ситуациях и на работе становилось ясно, что Г.А. Николаев — исключительная личность. Что в нем поражало? Ум, интеллигентность, доброе отношение к людям и порой какая-то детская наивность. Конечно, было еще много качеств, которые редко сочетаются в одном человеке. Он, как поется в известной песне, «не пил, не курил, скверных слов не говорил»; никогда не разжигал страсти, стараясь загасить их спокойным и рассудительным голосом. Но иногда мог стукнуть кулаком по столу, когда вопрос касался его личных принципиальных позиций. Был очень доверчив, иногда ошибался в людях, но никогда не делал из этого трагедии — просто забывал об этом досадном случае и об этом человеке.
Но все по порядку. Я уже говорил о первом моем чаепитии у Георгия Александровича. Многие поколения бауманцев помнят ректорские чаепития: за чаем он принимал лауреатов конкурсов, именных стипендиатов, спортсменов. В дальнейшем я неоднократно убеждался: чай был единственным «горячительным» напитком, который он позволял в своем кабинете. Георгий Александрович на моей памяти не употреблял спиртного вообще, хотя никогда не навязывал эту манеру другим и довольно активно участвовал в приемах, которые проводились в МВТУ. Я как-то в одном из откровенных разговоров поинтересовался у него, употреблял ли он вообще когда-либо спиртное. Он ответил, что никогда не был приверженцем постулата «истина — в вине», но и не отказывался от дружеских застолий.
Он очень ответственно относился к обещаниям. Данное им слово для него было незыблемо. В подтверждение расскажу о таком эпизоде. В конце 1985 года Георгий Александрович объявил о своем уходе с поста ректора, который он занимал 21 год. Смена ректора в таком учебном заведении, как МВТУ, событие неординарное не только для Училища и даже для министерства, вопрос этот был предметом обсуждения в Политбюро ЦК КПСС. Предложений было несколько. Я в то время работал в Министерстве высшего образования СССР, где трудились многие выпускники училища. Взвесив все «за» и «против», мы решили на пост ректора предложить кандидатуру Леонида Михайловича Терещенко, который тогда был заместителем министра. Терещенко пользовался большим авторитетом в коллективе МВТУ, его хорошо знали в Москве и в стране. Он много сделал для развития Училища. Естественно, его хорошо знали и в ЦК КПСС. Учитывая, что в МВТУ велось большое строительство (осуществлялся проект «Большое МВТУ», одним из инициаторов которого был Терещенко), а Леонид Михайлович имел огромный жизненный опыт (он курировал все стройки Минвуза СССР), обладал выдающимися организаторскими способностями и знал насущные проблемы Училища, группа выпускников из министерства решила предложить его кандидатуру на пост ректора. Мы понимали, на каком бы уровне ни решалась судьба кандидата, предложение должно исходить из Училища. Поговорить с ректором послали меня, и я поехал к Георгию Александровичу. Он любезно меня принял. Разговор проходил в его кабинете, потом к нам присоединился Виктор Михайлович Никитин — председатель профкома Училища. Георгий Александрович внимательно выслушал все доводы в пользу Терещенко и сказал, что целиком поддерживает эту кандидатуру, даже несмотря на то что Леонид Михайлович не является доктором наук (тогда это был огромный минус), но в ЦК ее внести не сможет. Почему? Дело в том, что на узком ректорате (это руководство МВТУ. — Примеч. С.А. Жукова) вопрос о преемнике уже обсуждался и наметили другого претендента. Кандидатура Терещенко не обсуждалась по понятным причинам — не доктор. «Я дал слово поддерживать коллективное решение и не могу это слово нарушить, — сказал Николаев. — Но если министр (в то время Минвуз СССР возглавлял Геннадий Алексеевич Ягодин. — Примеч. С.А. Жукова) или ЦК примут решение в пользу Леонида Михайловича, то я никогда не выступлю против. Более того, я поддержу этого замечательного человека».
Получилось так, что решение о ректоре МВТУ принимал даже не ЦК,
