Читаем без скачивания Червонные сабли - Леонид Жариков

Имение было богатое, и все здесь оставалось нетронутым, точно война обходила этот райский уголок. Всюду поддерживался образцовый порядок: на клумбах цвели розы, кустарник был подстрижен, дорожки посыпаны песком, а на аллеях за домом виднелись на деревьях таблички с полинявшими надписями: «Аллея встреч», «Аллея любви», «Аллея грез». Бойцы смотрели на эти барские забавы и хмурились. Настораживало то, что все здесь дышало скрытностью. Даже угодливая улыбка экономки казалась искусственной.

Это была грузная женщина с черными, слегка вылупленными глазами. Леньке она показалась знакомой: не то видел где-то, не то напоминала кого-то. Знал бы он, что экономка приходится родной теткой Сеньке Цыбуле и что сам колбасник находится здесь и от страха спрятался в подполье, - знал бы это, многое понял, и не случилось бы той беды, что нежданно-негаданно свалилась на разведчиков.

Экономка противно улыбалась и кланялась. Сережка не вытерпел и сказал:

- Тетка, брось кланяться... Я не Иисус Христос, чтобы мне поклоны отбивали. Мы кровь проливаем за то, чтобы никто никому не кланялся.

- Слушаюсь, пане-господин-товарищ.

- И господ у нас нету. Были, да кончились: одни в Черном море плавают, другие...

- Собираются, - подсказал Ленька, - спасательные круги надевают.

- Мабуть, кушать хотите? - спросила экономка.

- Это другое дело, - повеселел Сергей. - Животы у нас, что пустые барабаны: сыграй на таком - и слезы польются.

Точно из-под земли появилась дворня: колченогий старик и дивчина в белом фартуке. Они принесли ведро груш и две буханки пшеничного хлеба. Буханки, пышные, ароматные, были сложены стопой, как белые подушки, и дразнили румяной корочкой. Служанка расстелила на земле белоснежную скатерть, и это смутило бойцов. Экономка исчезла куда-то, а потом явилась и достала из-под фартука бутыль чистейшего самогона.

- Отставить, мамаша, - сказал Сергей и помрачнел.

- Почему, господин-товарищ? - удивилась экономка, - Солдаты все пьют.

- Красноармейцев не сравнивай с белой нечистью. Мы - бойцы Коммуны мировой, и для нас самогон пригоден только в одном: сортиры заливать для дезинфекции.

Леньке нравились хлесткие ответы Сергея - так и надо разговаривать с богатеями. Сам он с жадностью уплетал ароматный хлеб и заедал сочными грушами. Две из них, самые крупные и желтобокие, отнес Валетке. Конь съел, облизнулся и, видя, что у хозяина больше нет, потянулся губами к Петру Хватаймухе. Но тот отстранил Валетку рукой и сказал миролюбиво:

- Мотай отсюда... У тебя овес есть. Ленька, повесь ему торбу и нехай закусывает.

Старик эконом ходил по двору, ни на кого не глядя, заложив руки за спину, словно его не касалось то, что происходило в имении. Но он зорко следил за красными разведчиками.

- В доме помещика есть кто-нибудь? - спросил Сергей у экономки.

- Никого нема, на замке дом... Тут идет така стрельба с орудий, шо все постройки порушены. Сидим у подвале вместе со свиньями.

- А ты брось охранять чужое добро, вот и не придется прятаться. Живи свободно и гордо, как гражданка, и трудись честно для народа.

- И так белого света не бачимо, - жаловалась экономка и отводила глаза.

Впрочем, и без того было видно, что говорит неправду. Стоило взглянуть на молчаливую дворню, и становилось понятно, в какой строгости держали их здесь.

2

Осматривая помещичий особняк, бойцы дивились: здесь тоже был порядок, и добро сохранялось в целости. Вдоль стен была расставлена мебель: кресла и диваны обиты плюшем. Поблескивали зеркала. С потолка свисали люстры.

Сергей и Ленька бродили из комнаты в комнату; и когда вошли в просторный голубой зал с камином, породистый черный кот с зелеными глазами, похожий на самого черта, спрыгнул с кресла и пошел в приоткрытую дверь, точно не хотел знаться с непрошеными гостями.

- У нас ребятишки голодают, а тут кот разъелся, что свинья, - сказал Сергей.

В доме было прибрано, словно хозяин находился поблизости и в любую минуту мог войти и сказать: «А ну, вон отсюда!» Это чувство укрепилось, когда в соседнем зале увидели огромный, во всю стену, портрет неизвестного генерала в массивной золотой раме. Усатый генерал сидел на лошади и держал в руках обнаженный меч, как будто приглашал любого, кто войдет в комнату, сразиться.

- На германца похож, - сказал Ленька.

- А что ты думаешь? - поддержал Сергей. - Здесь полно немцев-колонистов. Может быть, и этот - родственник самому Врангелю.

Насчитали больше двадцати комнат, и ни в одной не было людей. Изредка появлялась экономка и снова исчезала.

Сергей и Ленька заканчивали обход, когда Петро Хватаймуха вернул их криком:

- Хлопцы, скорей сюда!

Он привел их в тот зал, где висел портрет генерала на коне.

- Гляди-ка, - сказал Петро и, вынув шашку, легко воткнул ее в картину по самый эфес. - Соображаете? Я хотел в шутку подраться с генералом, а там пустота. Наверняка тайник.

Поднатужились, чтобы отодвинуть портрет, но картина словно была прибита к стене наглухо.

- Тащите лом!

Бойцы принесли что попалось под руку. Сергей топором поддел раму, и она поддалась. За картиной обнаружился потайной ход.

- Здесь наверняка оружие. Никого из имения не выпускать! - распорядился Сергей и полез в дыру.

Остальные ждали. Скоро послышался голос из темноты:

- Свечку дайте!

Сергею протянули зажигалку. В зыбком пламени он оглядел тайник-кладовку, увидел люк с кольцом. Он позвал к себе Леньку, передал ему зажигалку, а сам ухватился за кольцо. С трудом поднялась крышка люка. В подземелье вела ступеньки.

Сергей стал спускаться. Ленька светил ему, огоньком. В лицо ударила теплая духота подземелья. Сергей оглядел мрачные каменные своды, на них подсвечники с оплывшими огарками свечей.

- Ну что там? - спрашивал Ленька, заглядывая в люк.

- Сундучище... Сбегай к старухе и потребуй ключи. Скажи, если не даст, будем ломать.

Ленька пошел в сторожку. Войдя туда, он увидел странную картину: старик лежал на постели с мокрым полотенцем на голове, а экономка хлопотала вокруг него. На требование Леньки дать ключи она прямо-таки залилась слезами: насчет тайника знать ничего не знает и никаких ключей у нее нет.

Ленька огляделся и заметил посреди пола торопливо прикрытую дорожкой сдвинутую половицу. Опять подвал. До чего же здесь все скрыто и таинственно!

- Что в подполе? - как можно строже спросил Ленька.

- Огурцы, помидоры... Можете сами поглядеть.

Ленька ногой сдвинул крышку и заглянул в погреб. Запахло солеными огурцами и капустой. Погреб был небольшой, и, кроме двух кадушек, банок с вареньем и помидорами, в нем ничего не было.

Будто на самом деле судьба смеялась над Ленькой. Приди он сюда пятнадцатью минутами раньше, вытащил бы из погреба давнего своего «приятеля» Сеньку Цыбулю. Вот уж подивился бы этакой чертовщине: как мог оказаться здесь юзовский колбасник? Но именно он, Сенька Цыбуля, сидел в этом погребе. А сейчас он скрылся с тайным поручением от эконома.

Хитрила экономка или говорила правду, что не знает ничего про сундук, разбираться было некогда. Принесли лом и подали в подвал Сергею.

- Ну что там в сундуке? - спрашивали бойцы.

- Баба-Яга! - крикнул Сергей.

- Сейчас мы ее вытащим и подседлаем, - подхватил Ленька.

В сундуке оказались: икона в серебряном окладе, старинный кубок и три кожаных мешка, туго чем-то набитые и перехваченные в горловине ремешками. Сергей саблей вспорол один из них и обнаружил деньги.

- Банк нашли! - крикнул Ленька, подавая в люк один из мешков. - Держи, хлопцы, монету!

Наверху смеялись:

- Тю, що то за деньги? Тряпки.

- Дела давно минувших дней, - пошутил кто-то из бойцов.

На поверхности Сергей вытряхнул деньги на пол: каких только «кредиток» здесь не было! Николаевские рубли и четвертные с изображением царя. Керенские «сороковки» и «двадцатки», деникинские тысячные ассигнации и колчаковские деньги. Были в мешке и петлюровские «карбованцы», и даже пачка махновских самодельных билетов, у которых на лицевой стороне значился девиз: «Анархия - мать порядка», а на обратной песенка:

Гоп, кума, не журись,

У Махна гроши завелись!

Кто не буде гроши брати,

Того буде Махно драти.

Бойцы обступили распоротые мешки и смотрели на деньги кто с любопытством, кто равнодушно, а иные задумались. Сколько в этих разноцветных бумажках людского горя, сколько труда, пота и крови, мук и страданий! Совсем недавно они были всесильными, а теперь потеряли всякий смысл. Бойцы ходили по деньгам, а потом заспорили, что делать с «кладом».

- Бедным раздать, - предложил Ленька.

- Вот еще... Смеяться над людьми вздумал? Из этих денег только кораблики клеить детишкам.

- В штаб надо сдать.

- Там и без того бумажек хватает...

- Отнесите деньги в ту комнату, где камин, - сказал Сергей.