Читаем без скачивания Поколение пепла - Алексей Доронин

Хотя обычно это была прерогатива Валерьяныча давать советы.

— Как что? Пошлем бакланов, чтоб подняли кипеш. А сами идем на прорыв в другую сторону. Нам подфартило, там люк есть.

— Не по понятиям, — печально изрек старик, чуть сдвинув шляпу. Но, чуть подумав, кивнул.

Понятия, они как законы российские: трактовались всегда в пользу власти. А властью были они.

Покойник уже успел погрузиться лицом в вонючую массу. Бурый поправил кобуру и зычно крикнул:

— Эй, Безухов! Сюда беги!

К ним быстро подскочил плотный мужик с отрезанным ухом, который с того памятного эпизода, когда он проштрафился, оставив пост, превратился в расторопную шестерку. Боялся, что переведут из Безуховых в «Пьеры». Ну а теперь ему придется побыть «торпедой». «Торпеда» — это шестерка одноразовая, расходная. Для самых опасных и даже самоубийственных заданий.

— Полезай на крышу и осмотрись.

Надвинув поглубже шапку, мужик не очень уверенно похромал к лестнице, ведущей на технический чердак. Бурому показалось, что по пути тот перекрестился.

Глава 5. Антитеррор

На чердаке пахло гарью и запеченными с кровью потрохами. Через развороченное взрывом слуховое окно было видно здание Горсовета на противоположной стороне улицы. Его третий этаж горел. На втором огонь уже потушили. Стекла были выбиты все до единого.

— Это что за… снусмумрики? — превозмогая боль, спросил Колесников, пока его перевязывал санитар. — Еле упокоили.

Он получил скверную рану левой голени. Слава богу, артерия была не задета, но пострадала кость, и прежде чем наложили повязку, глава ополчения потерял почти поллитровку, как он сам выразился, крови. Теперь он мог оказывать бойцам только моральную поддержку.

Зато на пыльном полу среди старых стульев и отслужившей свое мебели лежали лицом вниз в лужах крови трое невысоких щуплых короткостриженных мужиков.

— Леший их знает, — Богданов осторожно выглянул через пролом наружу.

Минуту назад еще кто-то вел огонь из сада, второй крепко сидел на парковке, но и тех уже взяли, правда, тоже не живыми, а мелкой нарезкой для шведского стола. В лексиконе бойцов антитеррористических подразделений слово «взять» чаще означает не заковать в наручники, а убить наповал.

Внизу у них под ногами на двух этажах кирпичного здания раньше размещалась фирмы из сферы обслуживания, а теперь — общественные службы, которым не хватило место в Горсовете. Бюрократия города росла стремительно.

Зачистка чердачного помещения прошла удачно, благодаря боевому опыту и смекалке. И только под конец последний из оставшихся в живых врагов, умело прикинувшийся мертвым, выстрелил в «министра обороны» Подгорного практически в упор.

— Живыми надо было, — посетовал Владимир, возвращая переводчик огня в позицию стрельбы одиночными.

— А они дались бы? — резонно заметил Масленников.

Когда на верхнем этаже Горсовета начали вылетать стекла, они втроем как раз выходили на улицу. В здании оставались четверо сотрудников — уборщица, двое охранников, засидевшийся допоздна делопроизводитель. Именно он, совсем не буквоед, а бывший мент, коллега Масленникова, и добрался первым до оружейной комнаты на первом этаже. Остальные из находившихся в Горсовете погибли сразу под ураганным огнем.

Именно с его помощью они сумели «взять» паразитов на чердаке, которые слишком увлеченно стреляли по окнам второго этажа. Уже потом к ним подошел полувзвод из соседней Комендатуры и помог добить окопавшихся во дворе врагов.

Но все понимали, что это только начало. По всему городу отдельные перестрелки сливались в шум сплошного боя. Патронов никто не жалел, обе стороны отстреливали целыми обоймами

Постепенно из отдельных сбивчивых донесений выстроилась цельная картина. Враги проникли в город с севера и сумели просочиться во все районы. Бой шел как минимум в шести местах, но самый интенсивный — возле фальшивого склада. Попытавшиеся отбить его сходу и без команды ополченцы отошли с потерями. Разбойников только там было не меньше сотни, а уж сколько их пришло всего, Владимир не хотел и думать. До пятисот душ.

Склад. Приманка, из-за которой Богданову теперь было немного не по себе. Это ведь была его идея, из-за него попал под молотки сторож и все, кто жил находился рядом со злополучным зданием. Их кровь была и на его руках. Но зато вражеский прорыв будет легко локализовать, а еда — те крохи, что у них были, — останется нетронутой.

Здесь на площади возле того, что Богданов с пафосом называл «комплекс правительственных зданий», было тихо.

Нападение на комендатуру, которая была забросана бутылками с зажигательной смесью и обстреляна осколочными снарядами из РГП, было отражено не меньшей кровью из своих рядов, да и само здание пострадало сильно, целое крыло наполовину выгорело. Как всегда на войне, начали всплывать собственные незамеченные «косяки». Пластиковые панели на стенах, которые надо было давно убрать, давали много дыма и очень добавляли хлопот обороняющимся.

Спустившись на второй этаж офисного здания, Богданов поднял трубку. Как он и предполагал, телефонная связь была обрезана. Слава богу, у них у всех есть УКВ-рации.

Электричество пропало еще раньше. Ну и ладно, от стационарных прожекторов толку оказалось пшик, их сбивали первыми выстрелами.

Резерв был поднят и отмобилизован за считанные минуты. К площади уже тянулись жители ближайших домов, с азартом засидевшихся на псарне охотничьих собак разбирали оружие, как горячие пирожки расхватывали амуницию.

— Надо брать все, что есть. В том числе авиацию, — предложил Богданов.

Ветер стихал, на прояснившемся ночном небе высыпали звезды.

Они с Масленниковым переглянулись. У обоих были обоснованные сомнения.

Чудом уцелевший, но почти пустой аэродром МЧС неподалеку от Бердска, найденный в июне, дал им больше, чем обнаруженные ранее. Им уже попадались нетронутые гражданские и военные самолеты, которые были теперь только кучей дюралюминиевого лома. Нечего было и думать о том, чтобы поднять в воздух одну из этих машин, даже если бы нашлось применение.

Здесь же им попались два «спасательных» Ми-8, с пулеметным вооружением и шкворневыми устройствами для ведения стрельбы, визуально находившиеся в сносном состоянии, были погружены на платформу и доставлены в Подгорный вместе с грудой разнообразных запчастей. Какие «пожары» интересно предполагалось тушить с помощью этих птичек фирмы EMERCOM? Наверно, социальные.

— Борисыч нам головы открутит, — возрази, наконец, главный милиционер. — Он говорил, только в крайнем случае.

— Он нам не только головы оторвет, если мы город просрем. Там каждую минуту кто-нибудь из наших гибнет. К тому же погода нормализовалась.

Шум моторов мог возвещать приближение кого угодно, но с наблюдательного пункта доложили — это были свои. В город на всех парах въехала поисковая группа, вернувшаяся с Новосибирского водохранилища. Они и так возвращались назад с добычей, но Богданов связался с ними еще в начале катавасии и попросил поднажать.

Через десять минут бронеавтомобиль остановился у Горсовета.

Антон Караваев спрыгнул на землю. На нем был дождевик, высокие резиновые сапоги, очень чистые — радиоактивная грязь приучает следить за обувью. Бескозырку с ленточкой, в которой Владимир видел самозваного капитана старой калоши он сменил на более практичную черную вязанную шапку.

— Не ждали, господа? — приветствовал их он.

— Антоха, где уставная форма обращения? Ты там у себя на море совсем пиратом заделался? Адмирал, тоже мне.

Голос Богданова прозвучал без особого задора. Он до сих пор не знал, что с Марией.

— А где тот устав? — ответил наглец, распахивая перед ними двери джипа.

Его спутники — парень с куцей бородкой и плотный живчик с хитрыми глазами освободили место, присоединившись к строю ополченцев.

И правда, подумал Богданов. Вооруженные силы города пока никаким актом не регулировались, да и гражданская сфера существовала в условиях правового вакуума. Но это была не анархия, а время, когда люди еще действовали по совести, а не по закорючкам на бумаге.

Надо бы это исправить, ведь совесть есть не у всех, а приказы действуют на каждого. Но потом, когда будет время.

С Караваевым прибыло три КАМАЗа добычи и полный взвод его поисковиков. Их уловом была не рыба, а те материальные ценности, которые дрейфовали по волнам или лежали в пределах береговой полосы. Рыбы в Оби и притоках почти не было.

Маленький самоходный речной паром применялся для сбора ценностей по реке.

Дело это было не таким уж безопасным. В этой вышедшей из берегов отравленной сточной канаве водились свои Сомалийские пираты, которые уже несколько раз проверяли морских поисковиков на прочность. Не говоря уже о том, что к незнакомому берегу нельзя было подходить слишком близко, даже если он выглядел пустынным и мирным — могли садануть из пулемета. Да и банально можно было пропороть днище о затопленный хлам.