Моё великолепное па-де-де со шваброй было прервано звонком в дверь. Я испуганно зависла над ведром, осторожно опустила в воду половую тряпку и на цыпочках прокралась в прихожую.
Если это снова Ланочка, сразу же сделаю себе харакири! Два визита свекрови меньше чем за сутки – это слишком!
Ужасно злюсь: вчера она извела мой стратегический запас котлет. Я потратила уйму времени, формируя котлетный фонд – крутила фарш, лепила, валяла в сухарях, – утешаясь мыслью, что потом, когда вернётся Никита, смогу тратить на приготовление ужина от силы десять минут. Как удобно: достать три-четыре штучки из морозильника, быстренько кинуть на сковородку и, пока они пыхтят и что-то там нашёптывают друг другу, соорудить салат…
Свекровь распорядилась иначе. Она пережарила сразу все котлеты! Да ещё половину и спалила до чёрной корочки.
Ну кто просил, а?
– Ничего страшного, – бодро сказала Ланочка, высовываясь из плотной пелены чада. – Завтра приедет Никитушка и съест все до последней. Он как раз любит хорошо зажаренные. А ты, Юлечка, всегда недожариваешь.
Я замертво упала прямо у плиты, – аргумент отравленной стрелой вонзился в сердце!
Когда месяц назад я случайно запорола две котлеты (отвлеклась от сковороды, чтобы налить любимой свекрови чай и красиво разложить на блюдце курагу и зефир), Ланочка недовольно процедила, что недолго и угробить мужчину (её сына), если кормить его угольками…
За котлетным шоу последовало чаепитие: свекровь снова заварила чай с травами (принесла с собой, кормилица!) и не отстала, пока я не выпила пару чашечек. Потом были долгие посиделки в Интернете, жаркое общение с подругами на форуме любителей пальм…
Когда же починят её компьютер?
Посмотрев на обручальное кольцо, я невольно подумала, что лучше бы Никита выбрал бриллиант помельче, но купил своей мамуле новый комп.
В одиннадцать вечера я отправилась натягивать джинсы, намереваясь отвезти свекровь домой.
– Юлечка, ты куда-то уходишь? – удивилась Ланочка, не отрывая, впрочем, взгляд от экрана. – А когда вернёшься?
Избавиться от драгоценной гостьи удалось лишь в двенадцать…
А теперь кто-то снова звонит в мою дверь.
Кто же это?
На пороге я увидела Еву! И безумно ей обрадовалась.
– Вы уже вернулись?
– Только что из аэропорта, – Ева кивнула на чемодан.
– Дай, я тебя обниму!
Мы заключили друг друга в объятия. Прижавшись к подруге, я ощутила чудесный и волнующий аромат её кожи и волос, почувствовала под тонкой тканью плаща пышную грудь, стиснула ладонями узкую спину… Её прекрасные карие глаза загадочно мерцали, отодвигаясь, она задела мою щёку своими длинными ресницами. Ева – само совершенство! Не хочется выпускать её из объятий. Понятно, почему мужчины теряют голову рядом с ней.
– Как здорово, что вы вернулись! Понравилось в Турции? Где Мишутка? Ужасно по нему соскучилась! А ты не очень-то и загорела.
– Даже и не пыталась. Мне загар не нужен, – отрезала Ева. – А Мишутка пока у бабушки остался. Ты сама-то как поживаешь? Приходите ко мне с Никитой в гости? Посидим втроём, поболтаем, выпьем шампусика. Я соскучилась.
– Отличная идея. Но не сегодня, а завтра, хорошо?
– Почему не сегодня? – сразу расстроилась Ева.
– Потому что Никита ещё не вернулся из командировки.
А когда он вернётся сегодня вечером, я не захочу делить его с Евой!
– Юль, но завтра-то встретимся?
– Думаю, да. А твой Андрей? Наверное, изнемогает от желания тебя увидеть.
– И потрогать, – мрачно добавила Ева.
– О-о, – протянула я, – тебя приятно трогать. Ты очень соблазнительная.
– Послать бы его…
Ева беззастенчиво ввернула крепкое словечко, – она это умеет.
Я показала ей кулак.
– Завязывай материться, девушка. У тебя ребёнок всё впитывает как губка.
– О да, – восторженно поддержала Ева. – Он в Турции так классно по-английски говорил, все вокруг удивлялись. Юль, это ты его научила?
– А кто же ещё? – самодовольно ухмыльнулась я, профессор романо-германской филологии. – Кстати, когда же я увижусь с моим птенчиком? Изнемогаю! Не терпится обнять!
– Юля, ты же понимаешь! – фыркнула Ева. – Если бабушка предлагает взять к себе внука, я должна всячески поддерживать и культивировать в ней подобное желание.
– Ну да, ну да, понимаю, – грустно кивнула я.
– Значит, договорились, завтра у меня.
Неисповедимы пути господни! Каким образом, занявшись истреблением жировых пятен на кухонной плите, я вдруг очутилась в кофейне на проспекте Металлургов в обществе Олега?
Достав из заначки бутыль волшебного средства, полученного в подарочном пакете на какой-то выставке, я с ужасом обнаружила, что там не осталось и пяти капель. А на это моющее средство я возлагала большие надежды! С его помощью надеялась создать себе имидж рачительной хозяйки, супержены – у неё и кафель сверкает, и рожь колосится.
Теперь не получится.
Бутылка закончилась.
А средство действительно было волшебным. Не то что всякая фигня, производимая американскими концернами и буйно рекламируемая по телевизору. Средство в бутылке было нашим, отечественным – побочный продукт военного производства. Так это и случается у талантливых изобретателей – соорудили шикарную баллистическую установку, а попутно что-то в ведёрко накапало. Как выяснилось, отличное средство для удаления жирового нагара.
Я позвонила устроительнице той самой выставки, и она сказала, что с радостью снабдит меня ядохимикатами, надо только приехать за ними на проспект Металлургов. Выплывая из офиса с двумя полуторалитровыми бутылками в руках и счастливой улыбкой на лице (так выносят из роддома двойню), я была перехвачена Олегом – в сумке загорланил мобильник. Мне пришлось вручить груз незнакомому прохожему, милый юноша подержал бутылки, пока я выуживала из сумки телефон…
Олег поинтересовался, не найдётся ли у меня минутки, чтобы выпить с ним кофе. Для чашки кофе я всегда найду время, да и Олег мне ещё не надоел. Поэтому вскоре он, получив милостливое согласие, подъехал в кофейню «Шоколад», где я уже заняла столик.
Жестокая головная боль вновь дала о себе знать, и вдогонку за двумя таблетками анальгина я отправила красную капсулу нурофена.
Сейчас мне станет хорошо!
Увидев Олега – сегодня он надел костюм и выглядел умопомрачительно! – я сразу уточнила:
– Ни слова о делах?
– Если вам так хочется, – улыбнулся Олег и галантно приложился к моей ручке.
Я смутилась. Не потому, что не привыкла к подобным жестам, а потому, что с утра успела надраить раковину, ванну и унитаз, и опасалась, не пахнут ли мои пальцы хлоркой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
