Глаза Гвендолен красноречиво поблагодарили его, на губах промелькнула нежная улыбка. «Кто ты?» – спросили ее глаза. Вопрос был просто написан на лице, придавая ему выражение очаровательного любопытства.
«Она прекрасна», – подумал Тайриан. Даже с запачканным покрывалом и криво сидящим на лбу апостольником. А глаза… Ничего более прекрасного он не видел за всю жизнь. Огромные, голубые, как летнее небо, глубокие, удивленные. Может, она немного боится его?
– Я знаю, о чем ты думаешь, Гвендолен. Да, как мне тебя называть – Гвен или Гвендолен? Кивни один раз, если Гвен, а дважды – Гвендолен.
Сначала девушка хотела пожать плечами, потом кивнула один раз. Подобрав палочку, она написала на земле:
«Фамилии нет», – и посмотрела на Тайриана.
– Ты не имеешь понятия, какой может быть твоя фамилия?
Она отрицательно качнула головой.
– Что бы ты хотела сначала, Гвен, искупаться или поесть?
Она снова нагнулась и написала: «Я очень голодна». Тайриан рассмеялся:
– Посмотрим, что в этой сумке. Вытряхивая всевозможный хлам из сумки разбойника и отбрасывая в стороны заплесневелый хлеб, сгнившие яблоки, горькие корешки, Тайриан наткнулся наконец на пару довольно приличных корок черного хлеба с какими-то запеченными семенами и горсть фиников.
– Должно быть, грабитель стянул их не слишком давно, – Тайриан попробовал финик. – Неплохо. Извини, что нет мяса, Гвен. Я не люблю мясо по утрам, но могу поймать какую-нибудь дичь для тебя, если хочешь.
Тайриан умолк и посмотрел на девушку, которая опять начала что-то писать.
«Почему ты говоришь так бессвязно?» Притронувшись пальцем к ее щеке, он сказал:
– Я очень нервничаю в твоем присутствии. Голубые глаза округлились, в них светилось недоумение. А Тайриан подошел к лошадям, обронив через плечо:
– Лошадь, что везла вашу повозку, и мой Конь ждали меня, когда я пришел похоронить Мертвых. Думаю, животные подружились и… В чем дело? Почему ты так смотришь на меня?
Гвендолен написала:
«Мертвых?»
– Да. Я похоронил их всех. Не смотри на меня так: твой взгляд преследует, околдовывает, тревожит меня. Я хороню всех убитых мною. Теперь ты кажешься еще более испуганной. Я даже произношу пару слов над могилой. То есть над людьми.
Девушка встревоженно отмахнулась.
– Нет, это не то, что ты думаешь. Я никогда не убиваю женщин. Особенно принадлежащих Богу. Я рыцарь. Ты, конечно, и сама уже догадалась.
«Давным-давно», – написала она. Рыжевато-коричневая бровь поползла вверх.
– Как только мы встретились?
С неожиданно вспыхнувшим лицом Гвендолен покачала головой и потупилась.
– Где? Когда? – настаивал Тайриан. – Ты кажешься смущенной, Гвен.
Как она могла рассказать, что впервые узнала в нем рыцаря на берегу ручья? Он поймет, что она следила за ним, если сказать где. Конечно, ей не следовало шпионить, подумала Гвендолен, глядя на сморщенный финик, но в первый раз обнаженное мужское тело привело ее в восторг. Рисунки на стенах церквей изображали мужчин, причем ангелы были обнаженными, но они не шли ни в какое сравнение с этим человеком.
– А ты заметила кольчугу под монашеской рясой?
Гвендолен отвернулась, ничего не ответив.
Тайриан наблюдал, как девушка шла к воде вымыть лицо и руки. Вода, подумал он. Может, она видела, как он купался? Тайриан не мог найти другого объяснения ее раскрасневшемуся лицу и крайнему смущению.
Приближался вечер, когда Гвен и Тайриан остановились в гостинице. Они съели вкусный ужин, пообщались с немногочисленными постояльцами и отправились спать.
Гвендолен гадала, что Тайриан сказал о ней хозяину, пока она уединялась на молитву, потому что когда девушка вернулась, владелец и его жена уже не пялились на нее, как вначале. Теперь они обращались с ней дружески и уважительно.
Хозяйка сама поднялась наверх, желая убедиться, что у «маленькой леди» чистое накрахмаленное белое, достаточное количество свежей воды, вычищен ночной горшок, а пол подметен и посыпан высушенными полевыми цветами.
– Все для Вас сделано, миледи. Вам не придется ни о чем заботиться, – ворковала женщина. – Может быть, Вы хотели бы вымыть волосы? Я велела согреть воды и…
Гвен покачала головой.
– Вы не хотите искупаться? Гвен снова покачала головой. Сбитая с толку женщина сказала:
– А, понимаю. Вы просто не хотите мыть голову. Наверное, она и так не пачкается под этим… э… покрытием, – хозяйка провела ладонью по столу, проверяя, вытерли ли горничные пыль. – Но Вам надо будет снять это во время купания, – назойливое любопытное толстое лицо приблизилось к лицу Гвен, – не так ли?
Сейчас, казалось, в тупик зашла Гвендолен; она прикоснулась к своему покрывалу и взглянула на высокую медную бадью, стоящую посередине комнаты. А когда высокий рыцарь подошел и прислонился к косяку двери, хозяйка придвинулась поближе и прошептала:
– Вас ведь не обрили наголо, правда? Из-за вшей?
Гвен снова посмотрела на бадью. Двое усердных молодых парней входили и выходили с ведрами, наполняя ее до краев. Они услышали вопрос и замедлили движение, бросая быстрые хитрые взгляды через плечо.
Гвендолен энергично замотала головой.
Послышались три явно облегченных вздоха. Хозяйка вышла из комнаты. Тайриан не издал ни единого звука, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Затем он отошел от стены и ждал, пока парни выйдут в коридор. Один из них слишком замешкался и получил пинок-под зад за то, что пялил глаза на хорошенькую монахиню.
Тайриан закрыл дверь и медленно приблизился к Гвендолен. Она ждала со страхом неизвестности в глазах, но в этих незабываемых голубых очах мелькало и какое-то озорство, что-то напоминающее смех.
– Нет волос, а?
Тайриан потянул за завиток у виска, и ему в ладонь лег шелковистый светлый локон, который закрутился вокруг большого пальца, словно живое существо. В золотистых глазах мужчины тоже промелькнул лукавый огонек.
– А это что такое?
Сначала ему показалось, что девушка готова улыбнуться, но она выдернула локон и заправила под апостольник. Повернувшись спиной, Гвендолен показала на завязки, давая понять, что хочет, чтобы он развязал шнуровку на платье.
Тайриан в полном недоумении уставился на спину Гвен. Он никогда не раздевал монахинь, не говоря уже о послушницах, и не знал, следует ли ему обращать внимание на подобную просьбу. Возможно, девушка устала и не понимала, что делает. За ужином она выпила лишь один стакан вина – причем Тайриан с удивлением наблюдал за этим, так как подозревал, что женщины духовного сана не могут пить спиртные напитки.
Рыцарь дотронулся до первой завязки.
