Читаем без скачивания Предпоследняя истина - Филип Дик

Подъехав к двери спальни, машина вдруг остановилась, защелкала и послала в эфир импульс, соответствующий альфа-волне человеческого мозга, а точнее, мозга конкретного человека.

Надежно укрытый в толще стены прибор, подобраться к которому можно было только просверлив ее насквозь или открыв потайной шкафчик особым ключом, воспринял этот сигнал, к которому уже привык. Впрочем, машина об этом ничем не знала, а если бы и знала, то эти подробности ее вряд ли бы заинтересовали - у нее была своя, особая миссия.

Она покатилась дальше.

Въехав в открытую дверь спальни, она остановилась и покатилась назад на своих задних колесах. Затем молниеносно выдвинула из себя нечто наподобие ножки гриба, которая быстро, хотя это и заняло несколько секунд, вложила нитку, выдранную из костюмной ткани, внутрь латунного замка.

Удовлетворенная проделанной работой, она продолжила свой путь, замедлив свое движение еще для того, чтобы выбросить из своего чрева три волоска и частичку перхоти.

Больше уже ничто не могло отвлечь ее от продвижения по направлению к спящему человеку.

Возле его постели она окончательно остановилась. Теперь пришел черед самой сложной части ее программы, запущенной при помощи быстрого включения и выключения реле. Футляр, служивший корпусом машине, принял совершенно иную форму - тщательно регулируемый поток тепла размягчил машину, и она стала тонкой и длинной. Достигнув этого, она стала балансировать на задних колесах. Если бы кто-нибудь ее увидел, то не смог бы сдержать улыбку: машина раскачивалась как змея, едва сохраняя равновесие - ведь, став продолговатой, она лишилась широкого надежного основания. Однако она была слишком занята, чтобы заботиться о своем равновесии. Ее главный механизм, "часы", как его назвали специалисты военного времени, которые ее построили, пытался добиться ощутимых результатов, а не довольствоваться умением сохранять вертикальное положение.

Машина, привлеченная двумя неотъемлемыми признаками жизни - теплотой и сокращениями сердца, - стремилась с предельной точностью определить местонахождение бьющегося сердца спящего человека.

Через несколько минут ей это удалось, она выключила свою систему восприятия и полностью сфокусировалась на пульсирующем сердце; ее датчики действовали как стетоскоп. Затем в считанные доли секунды она опять изменила свою программу и приступила к следующему этапу. Когда местонахождение сердца было установлено, колебаться она уже не могла, ей нужно было действовать мгновенно или не действовать вообще.

Из- под верхней крышки она выдвинула самонаправляющееся острие, содержащее цианистый калий. Двигалось оно на предельно медленной скорости, что позволяло вносить коррективы в траекторию движения. Острие проникло в грудь спящего человека.

И выбросило яд.

И человек умер, так и не проснувшись.

На шее у человека было тончайшее ожерелье, содержащее, однако, множество хитроумных электронных приборов и датчиков, реагирующих на импульсы тела. Оно послало в эфир целый ряд сложных радиосигналов, которые тут же были услышаны стационарной установкой, закрепленной в основании постели. Эта установка, которую включили импульсы, переданные "ожерельем", заметившим, что кровообращение прекратилось, а сердце перестало биться, сразу же передала соответствующие сигналы.

Раздался сигнал тревоги. Комната наполнилась шумом. В других частях виллы пробудились железки и, размахивая руками как ветряные мельницы, на полной скорости бросились к спальне, расположенной наверху. А еще один сигнал вывел из оцепенения железок, находящихся вне здания; они галопом бросились к вилле и сплошной стеной выстроились под окном спальни.

Сообщение о смерти человека разбудило пятьдесят железок различных типов из его свиты. И все они, направляемые сигналами-импульсами, поступавшими от стационарной установки, расположенной в основании кровати, прибыли туда, где произошло убийство.

Машина, выпустившая из себя острие, зарегистрировала прекращение сердцебиения; затем она опять разогрела свой корпус, опустилась на пол и приобрела обычную форму; Выполнив свою работу, она отъехала от постели. А затем крошечная гребенчатая антенна, расположенная в ее лобовой части, уловила радиосигналы стационарной установки. И она поняла - ей отсюда уже не выбраться. Никогда.

Снаружи, из-под того окна, в котором на месте расплавившегося стекла зияла дыра, железка VI типа обратился к ней во всю мощь своего динамика:

– Сэр, мы знаем, что вы находитесь в спальне. Не пытайтесь спастись бегством. Полицейский агент уже выехал сюда, оставайтесь на месте до его прибытия.

Машина отъехала от постели, на которой лежал мертвый человек. Она уже знала, что железки поджидают ее за дверями спальни, дежурят в гостиной и под окном - повсюду безошибочно и со знанием дела они стали на боевое дежурство; она опять въехала в комнату, примыкавшую к спальне, в ту самую, через которую проникла в дом. Затем, словно в мучительном раздумье, она пролила на ковер каплю крови, покрутилась сначала в одну, потом в другую сторону. А затем все приборы в ней отключились, поскольку ее центральное устройство признало безвыходность ситуации: все выходы были перекрыты, и какое-либо перемещение внутри виллы было исключено. И тогда начался последний этап работы.

Пластмассовый корпус, в котором размещались все ее компоненты, нагрелся, стал мягким и изменил свой вид. На этот раз он превратился в обычный переносной телевизор, снабженный экраном, антенной и ручкой.

Приняв этот вид, машина погрузилась в оцепенение. Все ее электронные приборы отключились. На этот раз - навсегда.

Итак, машина замерла в темноте. За изуродованным окном дежурный железка VI типа опять и опять выкрикивал свой приказ. А в гостиной за спальней усопшего сплошной фалангой выстроились бдительные железки, готовые воспрепятствовать бегству с места происшествия любого человека или автомата.

И там она находилась еще целый час вплоть до того момента, когда Уэбстеру Футу, не как частному, а как официальному лицу позволили пройти сквозь фалангу железок, охранявших двери гостиной, и войти в спальню.

Глава 19

На место происшествия его вызвал старикашка Броз, оравший с экрана видеофона - он брызгал слюной и дергался как сумасшедший, впавший к тому же в старческое слабоумие.

– Уэбстер, они убили одном из моих лучших сотрудников, одного из лучших!

Броз чуть не плакал перед Футом, его конечности периодически сводила судорога, которая буквально завораживала Фута, смотревшего на Броза во все глаза и думавшем: "Я был прав. Интуиция меня не подвела".