вспомню добрым словом, ну а ты уж не держи зла… И спасибо за все, что ты для меня сделал.
Хотя чего я, в самом деле, распереживался? Не мне судить этих людей, каждый день отдающих свои жизни за то, чтобы наши миры продолжали существовать. Мы на Земле придумали себе богов, боимся ада и мечтаем о рае, а на самом деле оказалось, что все мы живем благодаря простым ребятам, денно и нощно несущим свою непростую службу. Кто дал мне право думать о них плохо? И почему я должен здесь кого-то осуждать? А Маркус? Ведь парень дважды спас мне жизнь, вначале выловив из Молока, в котором, как я выяснил, люди не выживают, а затем и принял пулю, не дав нам с Полей погибнуть…
Но хватит размышлений, так и свихнуться можно! – скомандовал я сам себе, и решительно выключил воду. Памятуя неловкую ситуацию в начале этого вечера, я крепко обернулся полотенцем, и только тогда вышел из ванной, решив завтра же соорудить на дверь какую-нибудь задвижку. Против обычной щеколды никакой навороченный электронный замок не устоит.
Подумав, что вряд ли меня кто-то сейчас будет беспокоить, за неимением ничего лучшего я налил себе стакан сока и, усевшись в мягкое кресло, долго смотрел на играющую переливами Неву, думая о том, смогу ли я когда-нибудь вернуться туда вновь. Но ожидаемого умиротворения ностальгические мысли не принесли. Не придумав себе на оставшийся вечер никакого занятия, я счел за лучшее лечь спать. И пусть эта ночь сотрет все неприятные воспоминания прошедших часов!
Но не успел я расстелить кровать, как в мою дверь скромно постучали.
Ну, кого там еще принесло!
Бросив тоскливый взгляд на манящую постель, я со вздохом пошел открывать. На пороге, смущенно потупившись, стояла Поля. Нарядное изумрудное платье сменили короткие спортивные шорты и простая домашняя футболка, кажущаяся ей чуть великоватой и надетая явно на голое тело.
– Пустишь меня? – тихо спросила она, и подняла на меня взгляд своих больших серых глаз, в которых не осталось ни доли наркотического блеска. В приглушенном свете искусственной Питерской набережной, девушка казалась такой хрупкой и беззащитной, что все мое накопившееся раздражение в раз испарилось.
– Конечно. Заходи.
Впустив ее внутрь, с неловким чувством стыда я вскользь подумал, что опять до неприличия раздет. Вернее, полотенце на мне было, но вряд ли оно могло скрыть окутавшие меня при виде Кати эмоции.
– Андрей, я вела себя безрассудно, и наверно, перегнула палку, а теперь мне дико неудобно. Ты не дуйся сильно, ладно?
– Даже и не думал! – соврал я, умиляясь ее по-детски смущенному виду. – Ты тоже не держи на меня зла, похоже, в чем-то я действительно зануда, капитан.
– Может, оставим эту субординацию до завтра? – тихо проговорила она, делая шаг навстречу. – Пускай сегодня я побуду просто Катей.
Ее голос прозвучал чуть хрипло, и по моей коже пошли мурашки. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я подошел к ней вплотную и, нагнувшись, поцеловал. Она ответила на поцелуй так жадно и нетерпеливо, что, не соображая больше ничего, я подхватил ее на руки, и отнес на кровать, где мы любили друг друга так долго и неистово, словно все это и вправду было «как в последний раз»…
СЕГОДНЯ МОЖНО ВСЁ.
Глава 27. День накануне операции. Часть первая.
Угомониться мы смогли только под утро. Никогда еще я не держал в объятиях такую женщину! Раскрепощенная и скромная, неутомимая и тихая, страстная и нежная… Ни с кем ранее я не испытывал подобных ощущений. Мы с Катей словно плыли в лодке по волнам, то возносясь на самую вершину гребня, то окунаясь в бесконечность. Я никогда не думал, что любовью можно заниматься ТАК, и получать ТАКОЕ наслаждение. Сегодняшняя ночь, в которую мы стали с ней единым целым, окончательно разделила мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. И даже не смотря на то, что вздремнуть мне удалось от силы часа три, я чувствовал, что заново родился.
Потянувшись, чтобы вновь прижать к себе Полю, я с горьким чувством обнаружил, что рядом на кровати ее нет. Вместо девушки на смятой простыне ждала записка: «Сегодня в 9 тренировка, форму найдешь на стуле. За опоздание будут начислены штрафные баллы!» Завершала строгую фразу смешная улыбающаяся мордочка с высунутым языком, которая намекала на то, что «отрабатывать» эти штрафные я теперь буду далеко не в ИИЗ. Что ж, такое положение дел меня устраивает! Подмигнув картинке, я бодро вскочил с постели и бросил взгляд на часы. 8:20 утра. Уйма времени на то, чтобы привести себя в порядок!
Быстро застелив кровать и приняв душ, я оценивающе взглянул на свое отражение в зеркале, и уверенно взял в руки бритвенный станок.
***
Ровно в 9:00, гладко выбритый и облаченный в спортивную форму, я стоял у двери спортзала, гадая, пройдет ли тренировка в полном составе, или же это будет индивидуальное занятие. Внутренний голос взывал ко второму. После всего, что между нами произошло, мне меньше всего хотелось видеть кого-либо, кроме Кати. Да и с ней я бы лучше предпочел продолжить наши прерванные ночные развлечения, чем обливаться потом в душном зале. Но, похоже, воплотиться в жизнь моим фантазиям было не суждено. Дернув дверную ручку, я обнаружил всю команду в полном сборе: Рик, Вика, Леший, Тим, Монстер, Твистер (и что это у них за прозвища дурацкие!), ну и, естественно, наша бравая капитан.
– Разрешите? – скромно брякнул я, ввалившись в зал.
Бросив на меня строгий взгляд, Катя официальным тоном ответила:
– Заходи, кадет. Почему одет не по форме?
Заранее зная, что ей это не понравится, я, тем не менее, из принципа проигнорировал такую яркую часть формы, как красные носки, надев кеды на голые ноги.
– Виноват, дурак, исправлюсь! – вытянулся я по струнке, мельком бросив взгляд на коллектив. Ребята, стоя за спиной командира, тихонько прятали улыбки, и я решил, что это хороший знак, по крайней мере, неприязни я ни у кого из них не вызываю. – Я могу встать в строй?
– Нет, Пермиков, – помотала Поля головой, всем своим видом олицетворяя серьезность. – Сегодня вечером начало нашей операции. – Она чуть помолчала, чтоб я успел переварить, как мало времени, по сути, у меня осталось. – Возможно, самой важной, которая у нас когда-либо была, и поэтому основная задача всей команды – подготовить тебя настолько, насколько это возможно сделать за пол керима.
10 часов. От ее слов на душе у меня неприятно заскребло. Я знал,
