что сейчас Аниса ни о чем меня спросить не может. Точнее может, но чтобы дать мне вернуться в здравый ум, она этого делать не должна, так как уже завтра мне надо идти на службу. Если день пропущу, то не так уж страшно, но если она будет просить и просить, то канитель может затянуться на любой срок, как я понимаю.
А по ее мнению я сейчас весьма неадекватен, так что могу тоже не напрягаться, придумывая правдоподобное поведение.
«Может прикинуться, что я совсем слетел с катушек», — пришла мне в голову мстительная мысль. — «Пусть переживает, что угробила мужа. Хорошая наука будет.»
Я стал обдумывать мысль, что бы такого отмочить в виде мести, а пока просто сидел. Аниса вскочила с кровати и быстро оделась. Потом обеспокоенно уставилась на меня и даже обошла один раз вокруг. Тут до меня дошло, что я сейчас веду себя не так, как она ожидает. По идее я должен быть в восторге от нее, так как безудержное после подчинения очарование ведьмы пройти еще не должно, а в остальном вести себя как обычно, так как никакого приказа она мне не отдавала.
Аниса налила два стакана лимонной настойки, достала булочку, разломила ее и протянула половину мне. Я не сделал попытки взять угощение, все так же размышляя. Тогда Аниса тяжело вздохнула и решилась на приказ:
— Веди себя как обычно, пожалуйста!
Ого! Понимает, что приказ может отложить выход из сумасшествия, но единичные, наверное, не так критичны.
Но я сделал вид, что сидеть на стуле и ничего не делать это вполне себе «обычно», поэтому просто кивнул. И что будет делать? Самое логичное отдать приказ на действие, ладно… посмотрю когда она дозреет.
— Съешь кусочек булочки, пожалуйста, — со слезами в голосе попросила девушка.
Я даже не шелохнулся. Не до булочки мне. Просто не хочу.
Аниса с ужасом уставилась на меня. Ага. Система дала сбой. Если я под влиянием ведьмы, то должен был точно выполнить просьбу-приказ, а если уже вышел из-под воздействия, то должен хотя бы отказаться от булочки. Значит, сейчас она обдумывает третий вариант, что я в полнейшем неадеквате, делаю то, что мне хочется, не особо обращая внимания на ее слова. Она поздоровалась со мной, я ответил, так как это не противоречило моим желаниям, а булку не захотел.
Значит, сейчас напрашивается вариант проверить мою реакцию на слова постороннего человека. Вот только нужен такой, чтобы он в случае чего не был слишком удивлен и не разнес весть о съехавшем с катушек мне. И где она будет его брать?
Но Аниса повела себя не логически. Она села мне на колени и стала обнимать меня и целовать, просто обливая слезами. Дальше экспериментировать над приходящей в панику ведьмочкой я не смог, и все планы по мести куда-то улетучились, хотя желание устроить разборки не пропало.
— Ну и что это было? — строго спросил я, вызвав вопль радости у супруги.
— Ты нормален! — закричала она.
— А ты? — проворчал я. — Рассказывай!
И тут Аниса умолкла, пытаясь оценить ситуацию. С одной стороны, я явно что-то подозреваю. А с другой она не знает, может я просто не помню половину дня. Но в итоге она сообразила, что провалы в памяти мне не свойственны.
— Я случайно околдовала тебя, — очень натурально заплакала девушка. — Там в лавке много просила и спрашивала. Но я рада, что ты уже в норме! Я так тебя люблю!
— Помнишь, мы договаривались, что ты мне не врешь? Я сейчас уйду, и больше ты меня никогда не увидишь, — отчеканил я, возмущенный очередной ложью, как не в такие и давние времена.
Аниса встала с моих колен, понуро добрела до кровати и присела на краешек. А мне расхотелось играть в вопросы, так как в общем я всё и так знал. Но я не успел начать, как девушка произнесла:
— Ты вспомнил всё? Так?
Я кивнул, а Аниса слабо улыбнулась:
— Ну тогда ты знаешь, что я просто хотела убедиться, что ты меня не бросишь, так как живу в панике. И да, я помню, что ты запретил мне применять мое умение на тебе, но я просто слетела с катушек. Навредить тебе я в любом случае не хотела и мне жутко стыдно, особенно за то, что я еще и не удержалась от совсем лишних вопросов. Поэтому я надеюсь, что ты меня простишь. Накажешь, а потом простишь, любимый.
Да уж, каяться передо мной Аниса уже научилась замечательно. А еще и не запираться, когда уже раскрыта, так как девушка продолжила:
— Я потратила золотой на зелье, которое притупляет бдительность, иначе ты меня сразу бы заподозрил.
А я понял, что всегда знал, что моя горячо любимая жена до конца не исправится никогда, и время от времени будет выкидывать подобные фокусы. Впрочем, не переходя границу, за которой нам уже придется расстаться. Надеюсь ей хватит сообразительности эту самую границу видеть.
Злость прошла, но осталась обида, так что я буркнул: «Сиди дома», нацепил меч и пошел пройтись, чтобы окончательно успокоиться. Погулял, привел свои мысли в порядок, да и простил. Особенно помогло мне выйти из меланхолии досадное происшествие. В задумчивости я машинально залюбовался какой-то симпатичной девушкой в гвардейском кавалерийском мундире, не скрывавшем обычную, стройную фигуру, а потом еле отвязался от красотки, которая мой взгляд не проигнорировала.
Глава 20
В последующие дни меня ждало еще одно разочарование, когда я случайно узнал, почему охотница не принесла мне ни одного сокола, да и не принесет. Всех таких птиц скупали по приказу герцогини, чтобы я делал из них почтальонов для этой интриганки. Ну да, одна моя работа навредила другой. Неприятно, хотя можно было и догадаться.
Радовало же целый месяц меня то, что Аниса стала гораздо спокойнее и ходила по струнке, стараясь предугадать любые мои желания. Я знал, что это не надолго, но наслаждался моментом.
А через две недели меня вызвала помощница герцогини и сказала, что завтра мне надо поехать с попутным отрядом в поместье ее госпожи, чтобы внести в инстинкты кучи птиц дворец и комнату, где они будут передавать почту. Такая поездка была давно ожидаема, так что я только отказался от места в карете, потребовав себе верховую лошадь, чем вызвал неудовольствие пожилой дамы.
— Ты же знаешь, что мужчинам, особенно молодым, противопоказаны длительные поездки в седле, — проворчала та менторским тоном.
— С чего бы это? — удивился я, в первый раз услышав о такой проблеме.
— Как с чего? — дама хотела сказать прямо, но потом замялась. — Можно повредить кое-какие органы, которые у мужчин находятся вне тела. Странно, что отец не объяснил тебе такого еще
