другой, а именно работа с животными, но память в головах зверушек я читал запросто.
Я впустил себя в область собственной памяти и для начала посмотрел события вчерашнего утра, что мне легко удалось, потом перешел к нашей встрече с Анисой и вдруг обратил внимание на одно событие, а именно первые признаки воздействия на свой мозг, причем не ведьмовским умением. Немного присмотревшись понял, что атака произошла в момент, когда я понюхал волосы своей обожаемой супруги.
— Вот, паршивка, — пробормотал я. — И что она там применила? Явно духи были не простые!
Следующие десять минут изысканий принесли разгадку.
— Алхимическое зелье, усиленное магией, — хмуро кивнул я. — Понижает критичность мышления, и вызывает ненужное доверие. Действовало с полчаса, но позволило ведьмочке задавать кучу вопросов не насторожив меня. Без этого воздействия, я бы еще в самом начале сообразил, что она меня атакует и прервал бы воздействие хоть напряжением воли, хоть парой хороших шлепков по той части жены, которой она все это придумала. И еще мне понятно, на что был потрачен недостающий золотой. Зелье явно редкое и запрещенное.
Тут до меня дошло, что раз я понял, что зелье действовало полчаса, то я уже попал в зону памяти, которая только что была мне недоступна, так что принялся читать воспоминания с того места на котором все забыл.
Аниса посмотрела мне в глаза и удовлетворенно кивнула, прошептав:
— Надеюсь я сама себя прощу за это.
А потом я попытался пробраться за ширму, за которой красавица поспешно одевалась, сопровождаемый полным удивления и негодования взглядом лавочницы.
— Дорогой, — быстро зашептала Аниса, уворачиваясь от моих рук, но нисколько не удивившись, так как наверняка что-то такое и предполагала. — Давай дойдем хотя бы до дома!
Это на меня совершенно не подействовало, поэтому девушка, тяжело вздохнув, отдала прямой приказ:
— Любимый, веди себя прилично. Сейчас ты подождешь меня. Я расплачусь за покупки, и мы пойдем домой. Там мы немного поговорим, а потом уже и в кровать.
Тут у меня в голове как будто щелкнуло, и я вспомнил все, что было скрыто туманом приказа красавицы-ведьмы, так что теперь я мог не читать собственную память, а просто помнил. И мог прокрутить любой эпизод с любого места, чем и занялся. Особенно меня интересовало, для чего же она затеяла всю эту шпионскую операцию против своего мужа. Хотя все сразу и понятно стало.
В комнате Аниса начала задавать мне кучу вопросов, на которые я как полный дурак честно отвечал. Первым вопросом было, люблю ли я ее. Мой положительный ответ вызвал огромную радость на лице девушки, но и чувство вины тоже явно читалось. Аниса сказала мне, что тоже любит меня и даже попросила прощения за свою наглую атаку.
А дальше посыпались вопросы неуверенной в себе и ревнивой женщины. Не было ли у меня чего-то с герцогиней? Нет, конечно. Как я к ней отношусь? А вот тут на мой ответ, что дама симпатичная, но в содержанцы я попасть не желаю, да и изменять жене не планирую, последовали вопросы уточнения.
Я с удивлением понял, что Аниса не верила, что я не очарован титулом этой дамы. Ну что ж, вот и еще один пунктик моей глупой жены проявился во всей красе. Ведьмочка сама очень неравнодушна к титулам, даже является императрицей в изгнании именно ради титула. Но в изгнании, это какая-то ерунда, а вот общепризнанные титулы ей покоя буквально не дают.
Но так или иначе, уличить меня жене не удалось, но она не успокоилась, а спросила не было ли у меня интрижек с кем-нибудь после нашего знакомства. На мой ответ, что нет, последовали уточнения про Сан. И тут я дал пищу для шквала дальнейших вопросов.
— В Сан я влюблен, наверное. Страсть точно есть, — ответил я. — Но затевать с ней интрижку не буду из уважения к тебе.
— Ну что ж поделать? — философски вздохнула Аниса. — Ты, как и любой мужчина, можешь любить сразу несколько девушек. Но хорошо, что ты такой правильный, любимый.
Она бросилась задавать еще кучу вопросов про красавицу-эльфийку, но я пока отложил эти воспоминания, с удивлением поняв, что я сам себе даже никогда не говорил того, что влюблен в лихую эпатажницу. А оно вон как получается… При ведьмовском допросе, сразу все и сформулировал, для себя в том числе.
Я тщательно вспомнил все дальнейшие вопросы с ответами и только покачал головой. Покончив с Сан, Аниса принялась меня спрашивать про всех моих девушек из студенческих лет, да еще и с некоторыми подробностями. Причем сама краснела и стеснялась спрашивать, но остановиться не могла.
— Ну вот зачем ей это, дурочке? — спросил я сам себя. — Только повод для волнений.
Допрос Аниса закончила долгими просьбами простить ее и даже слезами, а потом приказала все забыть с момента, когда я поехал мозгами в лавке и не беспокоиться о забытом куске времени. И что интересно, больше никаких вопросов и просьб не звучало. Ну да, ей надо было дать мне выйти из сумасшествия, а значит никакого больше ведьмовского воздействия!
А потом мы переместились на кровать и там уже ничего колдовского не было, так что анализ не требовался.
Я еще раз покачал головой, не зная что мне делать с женой. С одной стороны, прямая атака и наглое нарушение как моего запрета, так и ее обещания, не применять на мне ее сильнейшее ведьмовское умение. А с другой, причина этого — ужасная ее неуверенность в себе в этом мирке разнузданного матриархата. Даже ревность была на втором плане, если не на третьем, после любопытства.
Еще меня интересовало примененное зелье. Я открыл сумочку с косметикой, которую Аниса носила на поясе, и сразу нашел два малюсеньких пузырька с притертыми пробками, выточенных из прозрачного камня. В каждом оставалось половина содержимого.
— В одном явно зелье, — пробормотал я, не найдя никаких надписей. — А во втором? Ну если по логике, то какое-то противоядие, которое спасет самого применяющего от лошадиной дозы этой гадости.
Я сунул зелья в карман, не зная что с ними делать, то ли сразу выбросить, то ли на что-то применить. Да хоть на саму мелкую интриганку, хотя зачем непонятно. Притуплять бдительность… а для чего?
Потом я сел ждать пробуждения супруги и продумывать наказание. То, что разводиться с Анисой, каким было первое желание, я не хочу, это я уже понял. Бить ее я вообще никогда не собирался, хоть иногда и грозился. Но и оставить без последствий тоже будет совсем неправильно. Но эти самые последствия никак не придумывались.
— Доброе утро, любимый, — донеслось с кровати, и я поймал счастливый и виноватый взгляд супруги.
— Доброе, — постарался не подать виду я.
А дальше настала пауза, и до меня дошло,
