— Мне жаль, что ты такой упрямый, Вилли. Я вовсе не хотел тебя покупать… но я должен тебя предупредить. Оставь нас в покое. Если ты не перестанешь совать нос в чужие дела… нам придется по-другому с тобой разговаривать. Извини, Вилли, но иначе никак. — Он с сожалением покачал головой. — Подумай над тем, что я тебе сказал. А теперь мне пора идти.
Он распахнул дверь.
— Подожди, Сэм! — запротестовал Бэрби. — Назови хотя бы одну причину…
Но Квейн его не слушал. Выдворив Бэрби из загадочной комнаты, он быстро пошел прочь. Бэрби устремился было за ним, но двери лифта закрылись перед самым его носом. Спиной чувствуя сверлящие взгляды охранников, Бэрби покинул Фонд, превратившийся в настоящую цитадель тайн.
Стоя рядом со своим потрепанным автомобильчиком, Бэрби, не удержавшись, посмотрел на окна, откуда в его кошмаре пробивался свет электросварки. Он инстинктивно поежился и, сам того не замечая, принюхался. Но сейчас его ноздри не обнаружили никаких странных запахов. И однако, удивительно точное совпадение безумного сна и реальности не могли не испугать Бэрби. А ключом к разгадке был таинственный зеленый ящик. Бэрби уже начинало казаться, что в нем, помимо всего прочего, спрятан его собственный рассудок.
Повинуясь внезапно охватившей его панике, Бэрби прыгнул за руль. Он включил мотор и, рванув с места, до упора вжал в пол педаль газа. Домчавшись до перекрестка, он круто свернул на шоссе. Чушь какая-то, — убеждал он сам себя. — Но как же Сэм… в котором в один клубок перемешались и тревога, и горькое сожаление, и откровенный ужас…
Объехав несколько раз вокруг университетского городка, Бэрби немного успокоился. А успокоившись, направил машину обратно в город. Он с надеждой поглядел на часы — увы! было еще слишком рано звонить Април Белл. Бэрби вспомнил, что сейчас ему следовало бы вовсю работать над материалами по Валравену. Его мозг, однако, категорически отказывался думать о том, как представить перед избирателями этого мерзавца Валравена в наиболее благоприятном свете. Внезапно Бэрби понял, что должен повидать Ровену.
Почему она всегда носила эти свои серебряные украшения… и наяву, и в его сне? Что именно они с доктором Мондриком раскапывали в Нигерии? И при каких конкретно обстоятельствах напал на нее черный леопард? Что ей известно о более поздних работах доктора? Известны ли ей какие-либо враги доктора Мондрика, которые могли бы совершить убийство в аэропорту? Известно ли ей, кто скрывается под именем «Дитя Ночи»?
Если бы Ровена только смогла, и захотела, ответить хотя бы на один из этих вопросов, усеивавших бескрайнюю тьму безумных предположений Бэрби, ее ответ стал бы отправной точкой, без которой он не мог отличить реальности от вызванного виски бреда.
Гленхавен располагался в четырех милях от Кларендона, среди холмов у реки. Вела туда идущая вдоль реки, недавно заново заасфальтированная, дорога. Деревья, еще не успевшие сбросить свой торжественный осенний убор, надежно скрывали от посторонних глаз здания лечебницы и корпуса для трудотерапии больных.
Бэрби припарковал свой автомобиль на площадке возле главного здания, больше всего напоминавшего длинную трехэтажную тюрьму из желтого кирпича. Строгое и одновременно роскошное убранство приемного покоя, напоминавшего фойе крупного банка, казалось настоящим храмом новому богу психиатрии — Зигмунду Фрейду. А стройная девушка, сидевшая перед коммутатором за массивным столом из красного дерева, сделалась девственной жрицей нового божества. Бэрби протянул ей свою визитную карточку.
— Я приехал проведать миссис Ровену Мондрик, — сказал он.
Хрупкая красота девушки напомнила Бэрби египетскую принцессу, портрет которой он как-то видел в университетском музее. Ее глаза и волосы были совершенно черными. Кожа — цвета слоновой кости. Лоб необычно низок, череп странно удлинен.
— Извините, сэр, но в списке посетителей вашего имени нет. Видите ли, все визиты к нашим пациентам должны быть заблаговременно согласованы с лечащим врачом. Если хотите, можете оставить заявку…
— Я хочу увидеть миссис Мондрик. Сейчас.
— Мне очень жаль, сэр, — легкая полуулыбка девушки казалась странно нереальной, — но, боюсь, что сегодня это невозможно. Придите как-нибудь в другой раз.
— Кто ее лечащий врач?
— Одну минуту, сэр, — ее гибкие пальцы быстро зашуршали листами большой черной книги. — Миссис Ровена Мондрик поступила к нам сегодня в восемь часов утра. Ее лечащий врач — доктор Глен.
Она сказала это так, что Бэрби почудилось, будто он присутствует на каком-то священном таинстве. А доктор Глен — одно из божеств. Поменьше всемогущего Фрейда, но все-таки…
— Тогда я хотел бы поговорить с доктором Гленом.
— Еще раз извините, сэр, — промурлыкала она, — но доктор Глен принимает посетителей только по предварительной записи.
Бэрби сдержался просто чудом. Ему до смерти хотелось гордо прошествовать мимо этой девицы внутрь лечебницы, на поиски Ровены и доктора Глена. Интересно, что тогда было бы… А впрочем, ясно, что. Эта девушка, невозмутимо разглядывавшая его своими черными с поволокой глазами, вызвала бы несколько дюжих санитаров, чтобы оградить святилище от посягательств неверующих.
Бэрби знал, что Гленхавен считается одной из лучших психиатрических клиник страны. Он понимал, что нет никакой причины бояться, и все равно до одури боялся «сумасшедшего дома».
— Миссис Мондрик — мой старый друг, — сообщил он девушке. — Вы можете мне хотя бы сказать, как она себя чувствует?
— Обсуждение пациентов не входит в мои обязанности и грубо нарушает правила нашей лечебницы, — проворковала хрупкая жрица. — Но вы можете не волноваться — ведь ее лечение курирует сам доктор Глен. А если вы желаете получить разрешение на посещение…
— Нет, — пробормотал Бэрби. — Спасибо.
Он бросился наутек. Прочь от загадочной улыбки этой девушки, прочь от упорядоченной, словно кресты на кладбище, тишины этого современного храма умственного здоровья. Бэрби пытался убедить себя, что Ровена не стала очередной жертвой на алтаре этой отлично организованной, высокоэффективной церкви. Глен на самом деле — всего лишь известный психиатр, и его лечение, вне всякого сомнения, будет и умелым, и гуманным.
И все равно, выбравшись из клиники, Бэрби испытал огромное облегчение. Он глубоко вздохнул, упиваясь холодным осенним воздухом, и заторопился к своей машине. Еще одна попытка распутать клубок не увенчалась успехом. Но оставалась Април Белл. Скоро уже будет можно позвонить в отель. Бэрби собирался вернуть ей белую агатовую заколку и как бы между прочим выяснить, не снилось ли ей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
