Читаем без скачивания Грязные деньги - Гарри Картрайт

Единственным признаком того, что Ли ожидал перемен к лучшему, была его активная деятельность по перестройке дома на Миза-стрит, где должна была разместиться его новая контора. Дом находился на самом краю центральной части города, между шоссе № 10 и собором св. Патрика, где в свое время все мальчики из семьи Чагры пели в хоре. Пока дом перестраивался, Ли разместил свой офис в одном из зданий на Монтана-стрит, которое принадлежало его другу и коллеге Мики Эсперу — родственнику Джо-Энни. Именно тогда Ли и познакомился с Лу Эспером, горе-дядюшкой Мики. Это был жалкий сириец с бледным крысиным лицом, который большую часть из прожитых им пятидесяти лет пропел в разных тюрьмах. Дядюшка Лу, лишь недавно освобожденный условно после отсидки в калифорнийской тюрьме, пристрастился к наркотикам, а деньги для этого добывал с помощью небольшой воровской шайки, состоявшей в основном из молодых чернокожих солдат из Форт-Блисса: они промышляли мелкими квартирными кражами и ограблениями. Лу Эспер любил приторговывать "спидом" и большую часть времени проводил в компании проституток и игроков в небольшой квартире, которую снимал рядом с новым офисом Ли. Узнав, что тот употребляет кокаин, Эспер нашел хорошего поставщика и стал доставлять ему "пудру" лично. Несколько раз он видел, как Ли вынимал из сапога деньги, когда нужно было платить наличными. Иногда он вертелся поблизости, когда Ли отсчитывал довольно крупные суммы и отдавал их всевозможным сборщикам. Никто из друзей Ли, и прежде всего его жена Джо-Энни, не понимал, что заставляло Ли водить дружбу с этим подонком. Но в этом был весь Ли.

Почти ежедневно звонил низ своего нового дома в Лас-Вегас Джимми. Всех в семье очень волновало душевное состояние Ли. Теперь он часто плакал, особенно когда вспоминал о Джимми. Это он покрыл часть огромных расходов, связанных с постройкой нового офиса для Ли, хотя сам он это и не афишировал. Джимми также помогал Ли выплачивать его полумиллионный проигрыш в Лас-Вегасе. В типичном для их отношений стиле Джимми решил еще больше помочь старшему брату. Он как-то заехал к управляющим казино "Сизарс-палас" и предупредил, что, если в их заведении когда-нибудь появится Ли, они должны принимать его как почетного гостя. Иначе им не поздоровится. Но это оказалось для Ли последним унижением. Теперь он уже никогда не поедет в Лас-Вегас. Джимми все испортил. Ли всегда страдал, даже не пытаясь скрыть этого, когда Джимми везло, а ему — нет. Но на этот раз все было еще хуже: раньше он никогда не плакал. Сэнди и Другие родственники начали понимать, что причина была сугубо личной. Казалось, Ли горюет по поводу собственной надвигавшейся смерти. Сестра Пэтси вспоминала: "Когда я видела его таким, мне становилось страшно. Ведь Ли всегда был нашей опорой".

В течение октября и ноября Ли никак не мог отделаться от мысли, что его кто-то преследует. Он сказал Джимми Саломе, что подписал новый страховой полис. А Бобби Джозефа — молодого выпускника юридического колледжа, который недавно поступил к нему на службу, — Ли как-то спросил, что тот будет делать, если вдруг обнаружит, что их контору ограбили. Не успел Джозеф ответить, как Ли задал другой, еще более странный вопрос: "Что ты будешь делать, если вдруг войдешь в контору и увидишь, что меня убили?"

Эти подозрения не были совершенно необоснованными. В начале осени кто-то проник в контору Мики Эспера и пытался взломать сейф. Вскоре после этого была предпринята попытка ограбить кассу для игры в покер по-крупному в доме Джимми Саломе. Ли и другие игроки слышали, как кто-то чем-то металлическим разбил стеклянную дверь, выходившую во внутренний дворик. К счастью, стекло оказалось безосколочным. Ли схватил старый мушкет — единственное оружие в доме — и погнался за двумя неграми, побежавшими через поле к реке, но тем удалось скрыться. Ли сказал, что все это, как ему кажется, подстроил кто-то из своих. Именно этот "кто-то" и должен был открыть дверь изнутри. "Я думал, что он ошибается, — сказал потом один из игроков. — Но Ли продолжал стоять на своем. И, как выяснилось, оказался прав".

К середине ноября поползли слухи о том, что Джимми Чагру скоро наверняка арестуют. Не многие за пределами федеральной прокуратуры в Эль-Пасо знали, что Генри Уоллес к тому времени уже подробно рассказывал о контрабандистских операциях во Флориде и что было арестовано еще несколько участников преступного сговора, изъявивших желание вступить с властями в сделку. Не проходило и дня, чтобы в местных газетах не появлялось какое-нибудь сообщение, связывавшее братьев Чагра с расследованием, проводившимся большим жюри.

Рано утром 21 ноября Джеймс Керр выехал из гаража на своем "линкольне" и направился по тенистой улице к зданию федерального суда. Он жил в Аламо-хайтс — фешенебельном районе Сан-Антонио. На пересечении с Бродвеем дорогу неожиданно перегородил какой-то зеленый фургон. Керр хотел было объехать его, но в фургоне вдруг открылись обе задние двери, и двое вооруженных людей открыли стрельбу. Капот, левое крыло и ветровое стекло "линкольна" были изрешечены крупной шрапнелью и пулями 30-го калибра. Позже полиция насчитала девятнадцать пробоин.

По каким-то непонятным причинам трое налетчиков (третий был за рулем) сразу же уехали, не удосужившись пройти два-три метра, чтобы удостовериться, что Керр убит. Если бы они это сделали, то, конечно, увидели бы маленькую дрожащую фигурку, забившуюся под приборную доску. Просторный отсек для двигателя с множеством всевозможных устройств и приспособлений защитил Керра от пуль. Если не считать легкого шока и порезов от разбитого стекла, прокурор практически не пострадал. Он описал потом фургон, с которого стреляли, и на следующий день его нашли брошенным недалеко от места происшествия. Вскоре выяснилось, что фургон угнали в Остине всего за несколько часов до покушения. Керр изучил также фотографии всех "Бандидос" и кое-какие отобрал. Но и через пять лет никто не был арестован в связи в неудавшимся покушением, несмотря на одно из самых тщательных расследований за всю историю ФБР.

Когда Ли и Джо Чагра узнали о случившемся в Сан-Антонио, они с изумлением посмотрели друг на друга. Ни тот ни другой не был готов сказать то, во что просто не хотелось верить. Но Джо тут же вспомнил о той вечерней беседе, которую все трос пели прошлым летом во Флориде. Ли, наверное, тоже о ней вспомнил.

Когда в тот день накануне рождества Донна Джонсон пришла в офис, Ли был уже там. Она работала у него делопроизводителем и была одной из тех немногих женщин в конторе, которые были приняты на работу без всяких задних мыслей со стороны Ли. Он с самого начала не хотел делать из нее свою любовницу. И случилось это не потому, что Донна была дурнушкой, а потому, что их взаимоотношения строились на чем-то большем, чем простое физическое влечение. В каком-то смысле Ли был ее спасителем. Несколько лет назад Донна встречалась с одним приезжим, которого считала гангстером с Восточного побережья. Но тот оказался обыкновенным агентом-провокатором, состоявшим на службе в Управлении по борьбе с наркотиками. Уже через несколько недель после знакомства "возлюбленный" Донны уговорил ее передать кому-то немного кокаина, за что она и была арестована. Ей грозило 45-летнее тюремное заключение. В качестве адвоката друзья наняли Ли Чагру, о котором Донна до этого даже не слышала. Агент из Управления по борьбе с наркотиками предупредил ее, что Чагра — "адвокат, связанный с организованной преступностью", и грозил упечь ее в тюрьму на все 45 лет, если только она посмеет заговорить с ним. Донна поклялась, что делать этого не будет. Агенты пообещали отпустить ее под залог и сохранять факт ее ареста в тайне. Однако в то же утро на предварительном судебном заседании под председательством федерального судьи Джеми Бойда она вдруг с изумлением услышала, что агенты называют ее крупным поставщиком кокаина из Аляски. "Я готова была закричать, — вспоминала Донна. — Я три ночи проторчала в тюрьме, выслушивая всякие их обещания. Агенты хотели, чтобы я ходила по барам и подбивала посетителей купить или продать наркотики. Они знали, что я никогда не имела дела с наркотиками, и вдруг они заявляют судье, будто я крупный поставщик, кокаина из Аляски. В тот момент я готова была наложить на себя руки. И тогда ко мне подошел Ли. Он обнял меня за плечи и спросил: "Ты можешь потерпеть еще одну ночь?" Я сказала, что могу". Дело Донны должен был рассматривать судья Джон Вуд, поэтому Ли не стал ее обнадеживать, сказав, что, скорее всего, она получит пять лет тюрьмы. Но ему удалось добиться большего — ее освобождения. Такой исход был предрешен, когда Ли включил для прослушивания магнитофонную запись беседы, в ходе которой агент-провокатор хвастался, что сам подстроил эту ловушку и что уже не раз проделывал это и с другими женщинами в разных городах. Через несколько недель Ли разыскал девушку и взял к себе делопроизводителем. Она стала потом самым преданным его работником, и Ли доверял ей больше, чем всем другим.