Читаем без скачивания Грязные деньги - Гарри Картрайт

В похоронах Ли Чагры как в капле воды отражались все те крайности, которые он так любил. Собор св. Патрика был переполнен. А напротив стояла машина ФБР, из которой агенты фотографировали всех, кто пришел проститься с покойным.

Похоронную процессию возглавил сенатор штата Тейти Сэнтистбен, знавший Ли Чагру большую часть своей жизни. Окружной прокурор, несколько окружных судей и бывший мэр стояли в одной компании с Моряком Робертсом, Амарильо Слимом и по меньшей мере дюжиной других матерых контрабандистов наркотиками. Джо-Энни с огромным самообладанием расхаживала среди всей этой разношерстной публики. Те, кто стоял ближе к гробу, даже чуть наклонились, пытаясь расслышать последние слова, которые Джо-Энни прошептала на ухо покойному мужу, но никто так ничего и не услышал.

Затем к гробу подошли четыре дочери Ли: Тереза-Линн, Тина-Мария, Лесли-Энн и Джо-Анна — и сын Ли Айюб-младший и хором пропели: "Я все отдам — только вернись". Тина сжимала в руках черную ковбойскую шляпу отца, а маленький Ли держал трость с золотым набалдашником — символ статуса отца. Члены семей Айюб, Абуд и Саломе с мрачными и сосредоточенными лицами оплакивали Ли — представителя семей Чагры и Абрахамов. Траурное шествие продолжалось двадцать минут.

В квартале от собора, на Норт-Миза-стрит, там, где кончалась деловая часть города, стоял опустевший новый офис Ли Чагры. Теперь он был закрыт навсегда. На фасаде висела огромная черная лента, на которой кривыми буквами было начертано: "Свобода". Семья Чагры назначила вознаграждение в 25 000 долларов за поимку убийцы и объявила, что черная чета будет снята со здания лишь тогда, когда будет арестован убийца и когда завершится суд над ним. Через год лента на фасаде все еще висела.

Когда близкие Ли возвращались с кладбища домой, Джимми догнал Вивиан и взял ее под руку.

— Я отвезу тебя, — сказал он тихо. — Хочу немного поговорить.

Джимми был так похож теперь на Ли, что Вивиан даже вздрогнула от испуга. Он отпустил такие же усы, а волосы, уже слегка тронутые сединой, были столь же пышными и чуть взлохмаченными — точь-в-точь как у Ли. Но больше всего ее поразила одежда Джимми: он появился на похоронах точно в таком же облачении, в каком ходил Ли, — в костюме "черного громилы". Смысл этого шага был ясен каждому: Джимми давал понять, что теперь он заменил старшего брата.

Они ехали молча, направляясь по шоссе на запад в сторону Месилла-Вэлли. С помощью Ли и Джимми Вивиан купила там себе старый фермерский дом у реки и теперь перестраивала его. Она молча смотрела на мелькавшие за окном гранитные скалы гор Орган и ждала, что скажет Джимми.

— Ты спала с Ли? — неожиданно спросил он.

— Что?

— В то утро, когда его убили. Мне сказали, ты заезжала к нему. Я слышал, вы были одни у него в спальне. А двери закрыли.

Прежде чем ответить, Вивиан успела подумать о многом. Все те годы, пока она жила в семье Чагры, она не переставала удивляться той странной любви, которая связывала братьев. Каждый готов был отдать другому все, что у него было, если только не думал, что ему это действительно нужно. Джимми мог бы умереть за Ли. Возможно, и Ли мог бы умереть за Джимми. И все же именно сейчас Джимми мучил лишь один вопрос — вопрос болезненно самовлюбленного человека: забиралась ли она в постель к Ли в то последнее утро? Страшно подумать; одно лживое слово могло привести в движение силы, которые побуждали бьг этого человека мстить всю свою жизнь. Слева от дороги в живописной долине показалась Ла-Туна — федеральная тюрьма, в которой уже побывали и Джек Стриклин, и многие другие друзья семьи Чагры. Высокие сторожевые вышки и стены с аркадами делали ее похожей на монастырь. Джимми должен был бы думать сейчас о тюрьме: ведь положение у него было и так тяжелым, а после смерти Ли оно могло оказаться и безнадежным. Но Джимми вновь выжидательно посмотрел на Вивиан. В глазах у него стояла мольба: он должен это знать.

— Нет, — проговорила она. — Я не спала с ним. Мы лишь поговорили немного, и он дал мне денег.

Джимми перестал судорожно сжимать руль, сразу же как-то обмяк и уселся поудобней. После паузы он сказал:

— Какой же он все-таки идиот! Я же говорил ему… Я же предупреждал, что это может случиться. Так оно и получилось. То, что должно было случиться, случилось. Если бы он только послушал меня…

Неожиданно Джимми зарыдал, как ребенок. Какое-то время он с трудом справлялся с машиной. Как и все, он понятия не имел, что же произошло на самом деле.

Часть II

ПРЕСТУПЛЕНИЕ ВЕКА

Джимми Чагра стеснялся потом в этом признаваться, но летом 1977 года, за полтора года до убийства Ли, он был всего лишь "мулом" с громким именем в контрабандистской операции, которую возглавлял "король наркотиков" на американском Юго-Западе Генри Уоллес. То было трудное время для Джимми. Он уже промотал все деньги, вырученные после успешной бостонской операции, причем большую их часть оставил в игорных домах Лас-Вегаса. Но полоса неудач не закончилась за игорными столами казино. Сначала последовал арест в Ардморе и потеря двух самолетов с семью с половиной тоннами марихуаны на борту, потом катастрофа самолета "ДС-6" в Колумбии, а затем и новый арест в ходе неудавшейся попытки спасти груз. Никаких обвинений предъявлено пока не было, но потеря трех самолетов и груза, а также широкая огласка нанесли сокрушительный удар по его так успешно начавшейся "карьере" крупного контрабандиста. Вот почему Джимми Чагре пришлось обратиться за помощью к Генри Уоллесу и начать работать на него.

Уоллес осуществлял свои операции из Берино (штат Нью-Мексико) — небольшого фермерского поселения в Аппер-Вэлли, расположенного прямо напротив Эль-Пасо недалеко от границы штата. Джимми уже больше года был знаком с Толстяком (как иногда называли Уоллеса) и подружился с ним. Теперь они вместе играли, делали ставки, продавали наркотики и обменивались информацией. Джимми долго мучился, прежде чем заставил себя побороть гордыню и попросить Толстяка дать ему какую-нибудь "работу". Но иного пути войти в дело он не видел.

Уоллес был наполовину мексиканцем, наполовину ирландцем, поэтому многие представляли его человеком, в котором легко уживались хитрость и старомодная горячность. Но это впечатление было обманчивым. Толстяк был мозговым центром тонко продуманной организации и считался своего рода королем контрабандистов. Он имел собственный неисчерпаемый источник марихуаны, которую ему поставляли друзья из федеральной полиции на севере Мексики. Полицейские не только охраняли используемые Уоллесом взлетно-посадочные полосы и поддерживали их в хорошем состоянии, но и сами доставляли туда "травку" и даже грузили ее в самолеты. Субподрядчиками Уоллеса были несколько пилотов, включая Марти Хоултина (командира "Авиации Коламбуса") и Джима Френча — стареющего контрабандиста, который практически ушел на покой и жил теперь на своем ранчо в Джайла-Уилдернес. Уоллес строил свою организацию на тех же принципах, что и ЦРУ или "красные бригады": ни одно из подразделений не знало, чем занимаются другие. Ричард Янг — музыкант из Сан-Франциско, который зимой 1977 года работал на Уоллеса, а затем стал полноправным участником других контрабандистских операций, — вспоминал впоследствии о том, как он впервые увидел "верхушку айсберга". Янгу платили 2000 долларов за доставку марихуаны на грузовике из Нью-Мексико в Индиану. Он ни разу не видел ни тех, кто пригонял грузовик в Нью-Мексико, ни тех, кто принимал его в Индиане. В его задачу входило лишь "крутить баранку". А чтобы в голову не лезли всякие сумасбродные мысли, за ним все время следовала "машина сопровождения".

Летом 1977 года дружба Джимми с Уоллесом была существенно подорвана, когда Толстяк не смог уплатить ему 150 000 долларов, причитавшихся за доставку груза марихуаны из Мексики. Уоллес созвал "встречу на высшем уровне" в доме некоего Лесли Харриса в Аппер-Вэлли, с тем чтобы обсудить, что же произошло с пропавшей суммой. Встреча была серьезной: почти все участники пришли с оружием. Был момент, когда два бывших головореза из шайки "Бандидос", работавших на Джимми Чагру, грозили даже облить бензином и поджечь собаку Лесли Харриса. Взяв на себя роль миротворца, Уоллес отвел Чагру в сторону и предложил стать партнером в новой операции. Толстяку нужны были связи Чагры в Колумбии, так как становилось все труднее и труднее сбывать низкосортную "травку" из Мексики. Этим частично и объяснялась недоплата. Чагре же, сидевшему без цента, нужны были деньги. Уоллес предложил такой план: сначала они доставят и реализуют пятьдесят килограммов кокаина, а затем на вырученные деньги купят большую партию первосортной марихуаны в Санта-Марте в Колумбии, которая высоко ценится курильщиками и которую можно будет продать по цене, в четыре-пять раз превышающей цену мексиканской "травки". Чагра согласился, и они скрепили новый договор хорошей порцией кокаина.