удивлению пришла насмешка.
— А Вы куда так разоделись? — спросил он, выпуская наружу бархатистый смешок в облачках пара. Княжна оскорбленно посмотрела на него.
— Я оделась в лучших традициях Хитровки, мистер Грейвз. В этих районах лучше не появляться в дорогом пальто, с часами или с пенсне, если Вы только не хотите их тут оставить.
— А Вы… предполагаете, что в таком виде вольетесь в толпу воров и тому подобного?
— А что?! — она непонимающе оглядела себя. — Да взгляните хоть на ту бабу — неужели я выгляжу хоть сколько-то лучше нее?!
— У той бабы не хватает зубов, фингал под глазом и все лицо в саже, — он перевел снисходительный взгляд на княжну, на ее чистое лицо и белоснежные руки, ловя себя на мысли, что рад сейчас быть рядом. Без него она бы точно убилась.
— Ой… — выразительно сказала она, давая понять, что даже если Грейвз и прав, то он молодец, а ей от этого ни жарко, ни холодно. Персиваль наколдовал на своей ладони немного копоти и уже хотел нанести ее на лицо девушке, но замялся. Прививаемые Альбертом приличия сработали, как седативное, заставив Грейвза замереть, вежливо склонив голову, и на протянутой руке предложить юной княжне загримироваться. Дарья поняла намек и быстро замазала лицо и руки, хмурясь от неприязни, но не более того. Ее молчаливая решимость восхищала и вызывала невольное умиление. Она жмурилась, как маленький ребенок, и Персиваль понял, что не может оторвать от нее глаз, когда она серьезным тоном спросила:
— Что? Вам бы тоже переодеться, мистер Грейвз. Мы не собираемся выделяться, — и одним взмахом палочки она превратила в лохмотья так старательно доводимый Альбертом до ума костюм. Теперь вместо тройки и пальто на молодом человеке была драная рубаха, телогрейка на меху, шапка и расползавшиеся перчатки без пальцев. Из-под шахтерских штанов из плотной ткани выглядывали добротные ботинки, слишком аккуратные для остального костюма. Грейвз вряд ли сам сделал бы лучше, но сейчас все эти переодевания казались ему чистой воды театром. Но он не произнес ни слова, лишь благодарно кивнул, стараясь не подпускать близко не те мысли.
— Итак, Ваша светлость, — сказал он. — Что мы будем искать? Людей, отравивших Вашу сестру?
— Да, почти, — кивнула девушка, невольно задумываясь, а не сказала ли она слишком много. С другой стороны, Грейвз ни за что бы не поверил ей, умолчи она о чем-то. — Я хочу найти волшебника, который… в общем, он главный у них. И я думаю, как к нему подобраться. Нужно, чтоб он не мог узнать нас как можно дольше…
— Я думаю, у нас получится. Должно.
— Должно, — глухо отозвалась княжна. — Мистер Грейвз, я должна Вас предупредить, на Хитровке опасно; там что ни человек — вор или убийца, волшебник или маггл — не важно. У меня к Вам только одна просьба — не говорите ни слова, чтоб они не поняли, что Вы иностранец, это особый сорт добычи на Хитровке.
— Ну, у меня вряд ли получится изобразить коренного русского, — ответил юноша, потирая затылок.
— Прикиньтесь глухонемым. Да! — она сверкнула глазами. — Вы мой глухонемой брат Герасим, мы обычные обитатели Хитровки, зарабатываем на уличных дуэлях и беспалочковых боях. Как Вам?
— Неплохо, а Вы когда-нибудь участвовали в дуэли? — с сомнением спросил Грейвз. — Просто, если вдруг придется подтверждать свое умение, то мы с Вами рискуем попасть в неприятности.
— Ну, я кое-что могу, — пожала плечами девушка, и по выражению лица Персиваль (к своей гордости) понял, что вся надежда была на него.
— Хорошо, если что, я справлюсь. Глухонемой, говорите? Отличный шанс потренировать беспалочковую магию, — сказал он, храбрясь.
— Накрест пальцы, — вздохнула княжна. Грейвз посмотрел на нее с нескрываемой жалостью, потом проверил телепорт во внутреннем кармане — в крайнем случае, они всегда смогут перенестись в гостиницу.
— На всякий случай, — заговорил Персиваль, — у Вас есть план? Ну, хотя бы план «Б»?
— Конечно, — кивнула она. — Но каким бы он ни был, нам сперва нужно найти того человека. Его зовут Василевский, мы с ним уже встречались, — произнесла девушка с такой уверенностью, словно это должно было кого-то успокоить.
— Все ясно. Все ясно… — Грейвз разрывался между желанием сказать, что предприятие безнадежно, и мыслью о том, что если ему вдруг когда-нибудь захочется покрасоваться, как рыцарю на белом коне, то второго такого шанса у него не будет.
Он тут же дал себе мысленную, но тем не менее ощутимую пощечину, после которой всплыли другие возможные плюсы от посещения Хитровки: например, там можно было услышать что-нибудь о Грин-де-Вальде. Миниатюрный переводчик, отданный Альбертом на хранение, оказался очень кстати. Из-за температуры за бортом он работал с перебоями и то, только в помещении, но это было уже что-то. Успокоив взъевшуюся совесть таким образом, Персиваль размашисто поклонился Дарье и подставил ей согнутый локоть.
Княжна рассмеялась такому жесту. Размазанная по лицу сажа не убавляла ее красоты, и Грейвз подумал, что так она могла бы их выдать. От княжны и не несло трущобами, на лице и руках не было отпечатков выживания в этих крысятниках. Хотя… может, в России все было наоборот? Может, им удастся все же смешаться с толпой и не быть бельмом в глазу? Грейвз сомневался в этом, но тонкие пальцы, сминавшие рукав его трансфигурированной рубашки, заставляли его надеяться на лучшее. Они с княжной нырнули в подворотни и начали пробираться дворами, темными, пропахшими гнилью и канализацией. Свет там давали только плохо зашторенные окна; волшебники не решались засветить огни на палочках и только старались шагать быстрее.
— Боитесь? — спросил Грейвз, кладя свою ладонь поверх руки Дарьи.
— Нет, — повела плечами княжна, но голос у нее дрогнул. — Вообще, где где, а на Хитровке маг может чувствовать себя едва ли не безопаснее, чем в Колдовстворце. Их никто не выдает и, в общем, относятся неплохо. Если провинившемуся вору в банде могут отрубить руку, то волшебнику только сломают ребро, — произнесла она с претензией на оптимизм.
— Это хорошо?! — на всякий случай переспросил Грейвз. Ему все-таки хотелось сохранить свои ребра в целости.
— Нет, — вздохнула княжна. — Но это лучше, чем во многих других местах. По крайней мере, так говорит papá.
— Так, Ваша светлость,
