- Вы напрасно беспокоитесь, - сказал Егорычев. - Судя по всему, вы себя обожествили в глазах этих простодушных малых, заявив, что вы прилетели сюда с Луны. Кстати, зачем вы им это сказали? Ведь помимо всего прочего ваш обман рано или поздно раскроется.
Он отлично понимал, что майор решил под шумок сыграть на суеверии островитян. Он задавал Цератоду вопрос лишь для того, чтобы стоявший рядом кочегар Смит мог из ответов своего велеречивого соотечественника сделать для себя соответствующие выводы.
- Ах, друг мой, - отвечал ему Цератод, исходя из тех же соображений, - вам никогда не приходило в голову, что эти чернокожие бедняги - наши младшие братья? А ведь это именно так. Для пользы младшего брата старший может, а зачастую даже обязан, сказать заведомую неправду. Разве вам, человеку, в правдивости которого я не имею ни малейшего основания сомневаться, не случалось пугать ребенка, что его заберет бука, дьявол, разбойник, людоед, ведьма, полицейский, если он, скажем, не съест своей порции каши или не даст себе вымыть голову? Согласитесь же, друг мой, что, кроме лжи греховной, есть еще и святая неправда любящего человека.
Так мистер Цератод официально объявил себя старшим и любящим братом местного населения.
Егорычев молча усмехнулся. Смит подумал, что все это чертовски забавно: мистер Цератод в качестве гостя с Луны, но что нужно на досуге разобраться в словах мистера Цератода. Ведь действительно бывает неправда любящего человека. К примеру, тебе грозит увольнение с парохода, безработица, а ты скрываешь это от жены и детей, чтобы раньше времени их не расстраивать, потому что и так жизнь у них далеко не конфетка...
- Значит, если я вас правильно понял, сэр, - ядовито осведомился Фламмери, - вы собираетесь поддерживать этих невежественных чернокожих в убеждении, будто вы не кто иной, как спаситель наш Иисус Христос?
- Кто-то из нас двоих - или я, или мистер Егорычев - обязан был признать себя Христом, - с наивозможнейшей кротостью пояснил Цератод. - Мистер Егорычев спасовал. Нельзя было терять такой превосходный случай наладить надлежащие отношения с местным населением.
- Уж не собираетесь ли вы, сэр, объявить меня своим апостолом? - позволил себе наконец вспылить Фламмери. - Роберт Фламмери - апостол мистера Цератода!.. Клянусь, вы начинаете забываться! Вы позволяете себе забыть, с кем вы имеете дело!.. Как это вам нравится, Джонни? - обратился он за поддержкой к Мообсу. И Мообс с готовностью ответил:
- Сенсационное самозванство, сэр!..
Егорычев миролюбиво (никто не знает, какого труда это ему стоило) промолвил:
- Мистер Цератод, вы им скажете, что вы пошутили.
- Или мы это за вас сами скажем, - подхватил его слова Фламмери.
- Вот именно, сами скажем... Я. сам первый им это скажу, - присоединился к своему шефу Мообс.
- Нас будут носить на руках, - пытался им растолковать несколько приунывший Цератод. - Подумайте только, каждое наше пожелание и приказание будет выполняться немедленно и с благоговением.
- Кроме всего прочего, это чудовищное кощунство! - негодующе фыркнул Фламмери. - Спаситель Эрнест из дома Цератодова!.. И Роберт Фламмери - директор и член наблюдательных советов целой кучи корпораций, Роберт Фламмери из банкирского дома «Джошуа Сквирс и сыновья» - апостол мистера Цератода!.. Ха!..
Наступила короткая пауза. Теперь уже совсем близко видна была густая толпа островитян. Прерывистое пение трудно взбирающихся в гору людей, грохот барабанов, плач перепуганных младенцев сливались не столько в торжественную, сколько громкую какофонию.
III
И вот наконец толпа, задыхаясь и обливаясь потом, завершила подъем и стала быстро заполнять южную половину площадки. Старики, подростки, старухи, юноши, девушки, женщины с детьми, мужчины в расцвете сил топтались на месте с усталыми, но ликующими, потными лицами. Те, кто был в задних рядах, любопытно вытягивали шеи, все кого-то искали Глазами, обменивались недоуменными фразами и снова искали.
Так продолжалось с минуту. Перед островитянами в каких-нибудь десяти шагах стояли Егорычев, Цератод, Фламмери, Смит, Мообс, но взгляд островитян скользил мимо них по всей площадке, дольше всего останавливаясь у входа в пещеру.
Не обнаружив того, кого они искали, островитяне, как по команде, уселись на корточки, а небольшая группа мужчин, очевидно наиболее уважаемых, отошла в сторонку и там о чем-то зашепталась. Пошептавшись, они вернулись к остальным, знаком подняли их на ноги. Гамлет Браун, явно ходивший у них в вожаках, махнул правой ладонью, и все, нестерпимо фальшивя, запели, молитвенно сложив руки:
Явись нам, сын небесный...
Делая каждый раз небольшую паузу, во время которой все снова обшаривали глазами площадку, они повторили молитву подряд четыре раза. Отчаявшись в ее действенности, они сделали еще один перерыв. Несколько пожилых негров, возглавляемых вездесущим Гамлетом, хотя ему было лет тридцать восемь, не больше, вышли из толпы вперед. Из задних рядов им подали десятка полтора отборных кокосовых орехов, пять густых и тяжелых банановых гроздьев и несколько больших кусков темно-коричневого вяленого козьего мяса, аккуратно завернутых в широкие банановые листья. Эти дары были молча сложены в кучу перед выстроившимися в ряд и тоже молчавшими пятью спасшимися с «Айрон буля».
Затем негры во главе с Гамлетом благоговейно, но полные неподдельного достоинства свободных людей, попятились назад и растворились в толпе.
В пятый раз островитяне грянули: «Явись нам, сын небесный», и в пятый раз убедились в тщете своей молитвы. Тогда Гамлет Браун, как старый знакомый белых гостей, снова выступил из толпы, откашлялся и обратился к ним:
- Приветствую вас, достойные милорды, от своего имени и от лица всего человечества!
Он поклонился почтительно, радушно, но без тени подобострастия.
Затем он вторично откашлялся и продолжал:
- Человечество просит сообщить ему, где желтобородый, снизошедший на наш остров с Луны.
В рядах белых наступило краткое замешательство. Затем, поспешно сняв со своей лысины носовой платок с узелками по углам и запрятав его в карман, вперед вышел мистер Цератод, нервно обтянул на себе весь белый от морской соли форменный китель, тоже откашлялся и несколько нараспев, полагая, что именно такая манера наиболее соответствует его новому высокому положению, громко произнес:
- Это я, которого вы ищите!
Гамлет воспринял эти слова, как не очень удачную шутку, но вежливо улыбнулся:
- Я вам должен сказать, милорд, что мы, человечество, все люди острова Разочарования, очень рассчитываем на второе пришествие. Мы возлагаем на второе пришествие чрезвычайно серьезные надежды, сэр. Скажите, где человек, которого мы ищем?
