- Это я, которого вы ищите!
Гамлет воспринял эти слова, как не очень удачную шутку, но вежливо улыбнулся:
- Я вам должен сказать, милорд, что мы, человечество, все люди острова Разочарования, очень рассчитываем на второе пришествие. Мы возлагаем на второе пришествие чрезвычайно серьезные надежды, сэр. Скажите, где человек, которого мы ищем?
- Да ведь это я и есть! - раздраженно ответил Цератод. - Неужели вы не узнаете человека, с которым расстались какой-нибудь час тому назад?..
- Джентльмен с Луны - с желтой бородой, - учтиво объяснил ему Гамлет его заблуждение.
- Я только что сбрил бороду, - сказал Цератод, начиная понимать, что он, вероятно, не должен был так торопиться с бритьем. - У меня только что была борода... Я ее сбрил...
Он заметил недоумевающие лица туземцев, подумал, что они не понимают значения глагола «брить», и пояснил:
- Я ее соскоблил, свою бороду, острым ножом, называемым «бритва».
- Мы, отцы наши, наши деды и деды наших дедов ждали с Луны желтобородого сына бога, человека с желтой бородой, - разочарованно, но твердо отвечал ему Гамлет Браун, и его односельчане печально закачали головами в знак согласия. - Борода - это не присохшая к ногам глина, которую можно отодрать и бросить на траву. Христианская вера учит нас, что придет с Луны на остров Разочарования добрый, милосердный и всемогущий человек с белой кожей и желтой бородой, и тогда наступит для человечества царство божие на земле. Но она не учит нас, что он бреет свою священную бороду...
- Язычество! Кощунство! - прошипел Фламмери на ухо Мообсу, как прохудившийся насос. - При чем здесь Луна? При чем здесь христианство?.. Спаситель спускается на какой-то идиотский островок?! Линчевать их мало!..
Он полагал, что если бы в самом деле вдруг оказалось, что существует на свете Иисус Христос и что будет когда-нибудь второе его пришествие на землю, то нет сомнения, что он выбрал бы для своего прибытия не затерянный в океанских просторах остров Разочарования, а Соединенные Штаты Америки, великий город Филадельфию, штат Пенсильвания, - столицу прославленного и могущественного банкирского дома «Джошуа Сквирс и сыновья».
- Уверяю вас, милейший мой друг, - продолжал между тем барахтаться Цератод, уже сознавая, что он бесповоротно проиграл,- не пройдет и недели, как у меня снова отрастет борода, большая и весьма желтая.
Егорычев, которого раньше волновала мысль, как не допустить продолжения надувательства, затеянного. Цератодом, теперь был спокоен и, внутренне улыбаясь, ожидал быстрого и бесславного конца Этой затеи.
Но мистер Фламмери, которого буквально распирало от злорадства, не смог удержаться.
- Негры! - крикнул он помрачневшим островитянам. - Мой друг, - он небрежно мотнул головой в сторону обескураженного и разозленного неудачей Цератода, - мой друг мистер Цератод попросту добродушно пошутил. Мы все пятеро только вчера прибыли сюда морем и никогда ни на Луне, ни на каком-либо другом небесном светиле не бывали! Ведь правда, вы пошутили, дорогой мистер Цератод?
- Конечно, мистер Фламмери. Само собой разумеется.... пошутил, - отвечал припертый к стенке незадачливый претендент в сыны божьи и настолько кисло при этом улыбнулся, что Егорычев, несмотря на героические усилия сохранить серьезное выражение лица, не выдержал и впервые со времени гибели «Айрон буля» совсем по-мальчишески прыснул. Вслед за ним рассмеялись и Сэмюэль Смит, смешно топорща свои густые черные усы, и Джон Бойнтон Мообс, открывший при этом два ряда великолепных зубов (ни дать ни взять - с рекламы зубной пасты), и Роберт Д. Фламмери, учтиво смеявшийся, прикрывая широкой пухлой ладонью широкий зубастый рот с тоненькими синими губами. И даже сам Цератод счел своевременным хихикнуть разок-другой сквозь тесно стиснутые желтые зубы, что подбавило веселья в первую очередь обоим американцам, от души наслаждавшимся его поражением.
Глядя на них, расхохотались и островитяне. Конечно, они и понятия не имели о том, что потешало этих пятерых белых. Но они были смешливы и восприимчивы, и им вполне хватало вида пятерых смеющихся людей, чтобы присоединиться к ним. Им уже и раньше было нелегко удержаться от смеха, слыша речь, столь странно похожую на ту, которой пользовались здесь, на острове, и в то же время многим так забавно от нее отличающуюся. Они обладали достаточным природным тактом, чтобы не показывать виду. Островитяне понимали, что за два дня пребывания на острове этих пятерых белых они вполне прилично для приезжих людей усвоили язык острова Разочарования куда лучше, чем те, в черных одеждах. Минут пять над лужайкой стоял веселый шум. Он окончательно разрядил дурное настроение, совсем было завладевшее островитянами. Теперь надо было поскорее закрепить их хорошее расположение духа.
Перекинувшись между собой несколькими словами, Егорычев со Смитом сбегали в пещеру и вернулись с кое-какой мелочью из той, которую привезли сюда эсэсовцы для меновой торговли.
Фламмери озабоченно заметил:
- По-моему, нам пока хватит вчерашних продуктов и тех, которые они нам сейчас принесли в подарок.
- И я так думаю, - согласился Егорычев.
- Тогда нам, пожалуй, не стоит сейчас наменивать еще продуктов. Лучше мы это сделаем через несколько дней и будем все время иметь свежие фрукты.
- И я так думаю, - согласился Егорычев.
- Так зачем же вы принесли сюда эту дрянь? - осведомился Цератод.
- Чтобы подарить, - сказал Егорычев.
- Вам не кажется, что это будет смахивать на разбазаривание наших запасов? - ядовито спросил Фламмери. - Ведь это та же самая валюта. И невосполнимая, к тому же.
- Нет, не кажется, - сказал Егорычев. - Это совсем не дорогая награда за симпатии и доверие здешних жителей.
- Я не собираюсь распространять среди этих дикарей дутые акции! - вспылил Фламмери, не терпевший, когда его намеки не принимались к немедленному исполнению. - Мне их симпатии и доверие нужны сейчас не больше, чем почтовые марки или автомобильный насос.
- Было бы все-таки неплохо, мистер Фламмери, если бы вы прежде всего помнили, что мы здесь не одни и что нам нужно жить с ними в дружбе хотя бы потому, что они хозяева острова и что мы у них гости, и гости непрошеные.
- Люди высшей, западной цивилизации всегда и всюду дома, - высокомерно возразил мистер Фламмери.
Егорычев молча пожал плечами.
- В конце концов кто вам, сэр, дал право так безапелляционно распоряжаться нашими общими трофеями? - взъелся Цератод, уже успевший, спасаясь от солнечных лучей, снова прикрыть голову носовым платком. При последних словах он, полный сознания собственного достоинства, гордо взметнул голову. Платок медленно сполз на правое ухо, и Цератод, прихватив его рукой, сердито водрузил на прежнее место.
