Впервые айнзатцгруппы (команды) были созданы в 1938 г. по приказу Рейнхарда Гейдриха перед вторжением в Чехословакию[69]. В войне против СССР действовали в тесном контакте с армейскими частями и соединениями Вермахта. Восточный фронт между айнзатцгруппами был разделен по географическом признаку: А – Прибалтийские страны; Б – Смоленск, Москва; В – район Киева; Д – южная часть Украины. Возглавляли их проверенные нацисты. Каждая из них насчитывала 1000–1200 человек личного состава.
Айнзатцгруппы (айнзатцкоманды 120–170 человек) состояли из эсэсовцев, сотрудников СД, гестапо, полиции и обслуживающего персонала (механики, шоферы). Имелись также переводчики, радисты, телеграфисты и др. Главными задачами групп (команд) было «умиротворение» оккупированных районов путем уничтожения мирного населения, прежде всего евреев, цыган, а также партийных работников, сотрудников НКВД, партизан, подпольщиков и т. д. Кроме массовых расстрелов, айнатцгруппы (команды) использовали чудовищную машину истребления людей «грузовик 3», получившей название «душегубка».
По далеко неполным данным, на оккупированной территории Советского Союза «гестапо на колесах» уничтожило около 1 млн человек.
В ходе войны в оккупированных гитлеровцами районах с участием полиции безопасности и СД стали массово создаваться «территориальные» айнзатцкоманды (истребительные команды). Их задача заключалась в подавлении движения сопротивления, проведении карательных и других операций. Кроме профессиональных убийц из числа СС, СД и гестапо, себя в них проявили националисты, прежде всего из Прибалтики и Украины.
В тыловых районах, управляемых немецкой гражданской администрацией, не менее безжалостно действовали территориальные карательные структуры в виде органов полиции безопасности и СД. Их костяк составляли сотрудники гестапо, СД и уголовной полиции. Особых различий не наблюдалось и в формах и методах их работы – репрессии, агентурная разведка и контрразведка. Осведомителями выступали деревенские старосты, волостные старшины, полицейские, лесничие, владельцы различных заведений, мельники, счетоводы и др. Трудились и штатные резиденты и их агенты. Первые, как правило, были кадровыми сотрудниками СД или гестапо. Состоящий в резидентурах контингент набирался из дезертиров, перебежчиков, военнопленных, репрессированных и т. д. В период отступления немецких войск из числа первых и вторых создавались специальные отряды для разведывательных и диверсионно-подрывных действий на освобожденной территории, а также подбирались агенты-одиночки. Оперативные группы РСХА и особые команды полиции безопасности и СД тесно сотрудничали с полевой жандармерией и Тайной полевой полицией.
Очередным усилием со стороны ведомства рейхсфюрера СС в попытке дезорганизовать работу советского тыла стало создание весной 1942 г. специального разведывательно-диверсионного органа под условным наименованием «Унтернемен Цеппелин» (предприятие Цеппелин). «Несмотря на внушительные успехи наших армий на Восточном фронте, – вспоминал Шелленберг, – к лету 1942 г. для тех, кто разбирался в обстановке, стало ясно, что нам приходится сталкиваться с все возрастающими трудностями … Я имел ряд бесед с Гейдрихом и позднее с Гиммлером, проходивших в весьма напряженной обстановке, так как деятельность нашей разведки не была развернута в таких масштабах и не достигла таких успехов, каких требовала обстановка на фронте. Гиммлер хотел точно знать, почему донесения нашей разведки о Советском Союзе оказались настолько несостоятельными. Он неоднократно напоминал мне слова фюрера: «Мы должны покончить с русскими, пока за это не взялись другие».
Руководство нашей деятельностью против России (в СД. – Авт.) было возложено на три отдела … Второй отдел управления (Шелленберга. – Авт.) ведал операцией «Цеппелин». Основной ее задачей была массовая выброска русских военнопленных на парашютах в глубокий тыл Советского Союза. Для выполнения этого плана были сформированы три группы: южная, центральная и северная. В их задачу входили диверсии, политическая подрывная работа, сбор информации. Основным средством связи служили агенты-связники, засылаемые через линию фронта, и тайные радиопередатчики».
По словам шефа СД, операция «Цеппелин» предусматривала «противодействие партизанской войне» и дезорганизацию советского тыла. Предстоящие задания в жизнь планировалось воплощать исключительно силами диверсионно-разведывательных групп и отдельных агентов «Цеппелина» в разрезе «плана действий по политическому разложению Советского Союза».
Историческая справка
«Цеппелин» – разведывательно-диверсионный орган. Задача – подрывная деятельность по политическому разложению советского тыла. Способы – массовая заброска специально обученных диверсионно-разведывательных групп и агентов-одиночек в глубинные районы СССР, имеющие важное оборонное значение, а также национальные области и республики для сбора разведывательных данных о политическом положении в Советском Союзе, проведение националистической пропаганды, организация повстанческого движения, осуществление террористических актов и др.
С этой целью создавались разведывательные, пропагандистские, повстанческие и диверсионные группы. Борьбу против диверсантов, разведчиков и террористов «Цеппелина» преимущественно осуществляли территориальные органы НКГБ и НКВД.
Под руководством РСХА, с участием имперского министерства по делам оккупированных восточных областей, а также представителей «Цеппелина», в 1941–1942 гг. на территории Германии был создан ряд «национальных комитетов», задачей которых стала организация антисоветского движения в тылу Красной Армии на территории союзных (автономных) республик, краев и областей. В конце 1942 г. был создан и «Русский комитет» во главе с Власовым, позже (1944 г.) по инициативе Гиммлера – «Комитет освобождения народов России». Нечто подобное предполагалось создать и с участием Бандеры. Помешала кончина Третьего рейха. В структуре «Цеппелина» имелись и диверсионно-разведывательные школы.
В работе «Цеппелин» контактировал с Абвером, генштабом ОКХ, министерством Альфреда Розенберга. Непосредственно был подчинен VI управлению (СД) РСХА на правах особого реферата – VI ЦЕТ, который входил в группу (отдел) VI Ц (политическая разведка СССР и стран Ближнего Востока).
Опираясь на опыт работы Абвера, пополнение диверсионно-разведывательными кадрами «Цеппелин» осуществлял в основном за счет военнопленных. В процессе отбора и подготовки агентуры стремились избавиться от тех, кто по тем или иным причинам оказался непригодным к предстоящей деятельности. Отчисленные «активисты» кавказских и среднеазиатских национальностей передавались в антисоветские воинские подразделения типа «Туркестанского легиона». Из лиц славянских национальностей «Цеппелин» сформировал два карательных отряда («дружины»). «Дружину» № 1 (500 человек) возглавил Гилль («Родионов»), вторую (300 человек) – бывший капитан Красной Армии Блажевич. По заданию полиции безопасности и СД обе действовали в оперативном тыловом районе группы армий «Б» (Польша, Белоруссия, Смоленская область). Объединенные в «первый полк русской народной армии» (командир Гилль) «дружины» передислоцировались в Белоруссию, где получили для охраны и карательной деятельности против партизан район с центром в местечке Лужки Полоцкой области. Под руководством Блажевича агентурную работу здесь же развернул и контрразведывательный отдел полка. Убив Блажевича и немецких инструкторов, большинство личного состава во главе с Гиллем[70] в августе 1943 г. перешло на сторону белорусских партизан. Оставшихся «Цеппелин» придал главной команде «Русланд Норд»[71], которая использовала их как карательный отряд и резервную агентурную базу.
Наряду с тремя главными, подчинявшимися различным ведомствам шпионско-диверсионными органами рейха[72], весной 1942 г. на Восточном фронте о себе громко заявил и отдел генерального штаба сухопутных сил (ОКХ) Вермахта «Иностранные армии Восток»[73]. На фоне все еще могущественного Абвера, а также РСХА (в составе СД и гестапо), до этого оно выглядело «бедным родственником», обреченным лишь обобщать и анализировать данные, поступающие от отделов 1Ц соединений, армий и групп армий Вермахта. Так продолжалось до назначения его нового начальника.
К улучшению разведывательной деятельности на линии фронта и в ближайшем тылу русских генштаб ОКХ подталкивала затягивающаяся военная кампания, которая по расчетам должна была успешно завершиться еще полгода назад. Предыдущего руководителя отдела, рутинера, работавшего по старинке, безынициативного и слабого разведчика, «архивариуса, дремлющего над папками с бумагами», полковника Кинцеля решено было заменить молодым и энергичным офицером Генерального штаба. Им стал протеже фельдмаршала Эриха фон Манштейна и генерала Адольфа Хойзингера, в свое время адъютант Франца Гальдера, подполковник Рейнхард Гелен. Тогда же скрупулезный начальник штаба ОКХ пометил в дневнике: «31 марта 1942 года. 283-й день войны … Полковник Цильберг (управление кадров ОКХ. – Авт.): обсуждали вопрос о замене начальника отдела «Иностранные армии Восток», который не отвечает моим требованиям… 1 апреля 1942 года… Цильберг: замена Кинцеля (отдел «Иностранные армии Восток») Геленом».
