осень, зима. Земля, Воздух, Огонь, Вода. Все смешивалось, создавая круг, который был, есть и всегда будет.
— Спасибо, что ответили, — сказала я, боясь, что они прогонят меня без ответов.
— Конечно. Мы тут. Твой юноша тебя ждет. Ты пойдешь к нему, как всегда и должно быть.
Связь между мной и Истоном потеплела, и я знала, что она говорила о нем, искра соединяла нас, несмотря на проклятия и смерть.
— Вы знаете, что будет дальше? — спросила я, не зная, с чего начать.
— Я знаю только, что должно произойти, а не что будет, — сказала Седьмая.
Другие бормотали вокруг нас, все двенадцать магов Духа были тут, как раньше.
Первый говорил со мной раньше, но Седьмая стала говорить за них теперь.
Может, потому что она напоминала мне мою мать. Может, это была судьба.
В последнее время много такого происходило.
— Великий бой приведет к предательству и потере. Но он принесет и надежду, воссоединение. Небеса падут, кристаллы вернутся. Но мы не видим дальше страха смерти.
— Я умру? — спросила я, не знала, что задам вопрос, пока он не вылетел. Холод проник в меня, начал с магии Духа во мне и растекся на другие стихии.
Седьмая печально улыбнулась мне, это затронуло ее глаза. Мне хотелось плакать.
— Смерть может быть началом или концом. Но ты знаешь, что ты. Ты — Жрица Духа, пара бывшего короля Обскурита, которого они выбрали лидером. Ты — спасительница народа.
— И, чтобы спасти их и одолеть Серого, я знаю, что я умру.
Правда опустилась на меня второй кожей, кристаллы сияли в моей плоти, как маяк. Они молили вернуться в их места, существовать в мире по — настоящему, а не в моей коже.
Они не принадлежали мне, и я не хотела это менять. И исправлю мир мейсонов, сделав это.
— Я могу всех защитить, — прошептала я.
— Ты можешь. Ты знаешь, что нужно сделать. Ты близко, Лирика. Мы все так гордимся.
Слезы наполнили ее глаза, но она сморгнула их и прижала ладонь к моему лицу.
Тепло растекалось ко мне, и я ощущала смирение.
Я умру.
Но я понимала это.
Я должна была стать жертвой.
Если я не погибну, Серый вернется.
Я всегда знала, что так будет.
Я просто не знала, что смогу это принять так, как теперь.
Я выдохнула и открыла глаза. Истон был передо мной с любопытством во взгляде, и я знала, что не могла рассказать ему то, что узнала.
Я никому не могла рассказать.
Они пойдут в бой, зная, что мы боролись за наше королевство, за наш мир. Но они не могли знать, что это будет мой последний бой.
Я склонилась и коснулась губами губ Истона, прильнула к нему, желая большего.
— Ты поговорила с ними? — спросил он, кашлянув, когда я отодвинулась.
— Да. Загадки, как всегда, но, думаю, мы победим. Я должна в это верить.
Он разглядывал мое лицо, и я старалась скрыть эмоции.
Но он не видел мою смерть, я так не думала. Но что — то заметил, это было ясно по его лицу. Но я не дала этому разбить меня.
Я склонилась, забралась на его колени и позволила ему обнять меня.
Позже я буду сильной. Позже я буду биться, делать, что могла, для тех, кого любила. Я пожертвую всем, сделаю это по своей воле. С радостью.
Никто не будет знать, что все это время я разбивалась внутри и боялась потерять все, что обрела.
Им не нужно было. Им нужно было видеть силу. И я дам это им.
Но пока что я дала Истону держать меня, и правда между нами была громкой.
Оглушала в молчании.
Потому что Истон знал. Как иначе? Он мог коснуться моей души.
Но он не говорил это. Как и я.
Я просто дала ему обнимать меня и думала о будущем на ферме, которого не будет.
Глава двадцать первая
Лирика
Брэлинн мяукнула мне, и я посмотрела на ее пушистую мордочку, ее кожистые крылья были раскрыты. Я потерла виски.
— Нам нужно работать над планами боя. Я не могу сегодня погулять с тобой.
Она зарычала ниже, и это не было связано с обликом кошки.
Нет, из пасти кошки доносилось рычание дракона.
Я моргнула и опустила книгу, которую читала, слезла с кровати.
— Ладно. Только не превращайся в дракона в замке.
Мы все еще были в поместье Огня, тренировались и готовились к следующему бою. Я бы назвала его последним. И, раз поместье не было нашим, я не хотела добавлять ущерб без необходимости.
Например, от дракона, который хотел, чтобы я с ним поиграла.
Брэлинн посмотрела на меня, дым потянулся из ее ноздрей. Я расправила плечи.
— Ладно, идем, — сказала я, что она станет драконом и подхватит меня когтями, если я не соглашусь.
Или так, или нужно было звать других девушек.
Я говорила с магами Духа только вчера, и хоть во мне все изменилось, ощущалось, будто ничего не сдвинулось.
Я буду биться рядом с друзьями. Своей семьей.
И я буду стараться сохранить всех любимых в живых.
Даже если придется пожертвовать собой.
Я знала, что должна была сделать.
Я просто надеялась, что больше никто это не поймет по пути.
Я следовала за пушистой попкой Брэлинн в другую часть поместья, где Розамонд и Эмори, видимо, решили устроить девичью ночевку.
— Ладно, тут нет микроволновки, так что без попкорна. Хотя я могла бы попробовать поджарить кукурузу на открытом огне. Вот только это будет перебор, — сказала Эмори.
Я невольно улыбнулась и обняла ее. Я впервые за какое — то время коснулась ее по своей воле. Ее браслеты, подавляющие силу, звякнули за мной, и я вздохнула, крепко обнимая ее.
— Спасибо. Думаю, мне нужно отдохнуть этой ночью.
— Нам всем нужно, — сказала Эмори. — Я хотя бы захватила для нас угощения и напитки, а еще большие мягкие подушки.
— Думаю, Родес и другие придут посмотреть, что мы делаем, чуть позже, — сказала Розамонд, опуская на столик в центре комнаты тарелку с сырами, фруктами и разными видами меда. — Но парням сюда нельзя.
Я усмехнулась.
— Будет приятно побыть такой компанией. В этом замке слишком много тестостерона.
— Точно, — Вин расплела косу, проходя в комнату. Ее волосы развевались за ней каштановыми волнами, она плюхнулась на подушку.
— Это терпимо. Можно привыкнуть.
— Не сомневаюсь, — взгляд Розамонд на миг затуманился, словно от видения. Она не сообщила, что там было, и я не просила.
Она рассказала бы,
