— Прекрасно. Я остаюсь.
Ронуэн в панике взглянула на Джослин.
— Ты же не имеешь в виду, что он должен быть здесь, пока я моюсь?
Джослин указала на пару крюков, торчавших из потолка.
— Занавеска защитит твою скромность.
— А почему бы ему не подождать за дверью?
— Здесь две двери, — любезно пояснил Джаспер, — и слишком много ножей и других кухонных приспособлений, которые могут быть использованы в качестве оружия. Так что Джослин права. Я остаюсь здесь, — Он оседлал стул, стоявший у очага. — Поторопись, Ронуэн. У меня есть дела, и я не могу постоянно нянчиться с тобой.
— Это не я настаивала на твоем присутствии! Пришли кого-нибудь другого. Мне приятнее видеть любого стражника, чем тебя.
— Хватит! — воскликнула Джослин и хлопнула в ладоши. — Вы, двое, ведете себя как избалованные дети. Даже Гэвин и Изольда не создают столько шума. — Она рывком задернула занавеску, разделившую Джаспера и Ронуэн. — А теперь отдай мне грязную одежду и полезай наконец в ванну, пока вода не остыла.
Ронуэн исподлобья уставилась на подругу, готовая взбунтоваться, но потом передумала. Ей очень хотелось поступить наперекор Джослин, однако это противоречило бы ее новому плану принять нелепое наказание. Ей была ненавистна даже сама мысль о согласии, тем более когда по другую сторону тонкой занавески сидит Джаспер, но… истина заключалась в том, что наполненная горячей водой ванна оказалась слишком сильным соблазном, чтобы отказаться от нее. Мыться в ней, должно быть, гораздо приятнее, чем в холодной реке.
Поэтому она медленно вздохнула, успокаиваясь. По крайней мере ей не придется созерцать самодовольную ухмылку на физиономии Джаспера.
Но на лице Джаспера, наблюдавшего, как Ронуэн раздевается, не было ухмылки. Джослин добавила в очаг еще пару бревен, чтобы Ронуэн не замерзла. Пляшущие языки пламени давали преимущество, которое оценить мог только Джаспер. Хотя ткань скрывала несносную девчонку от его глаз, ее силуэт, освещенный веселым огнем очага, был отлично виден.
Округлив глаза, он смотрел, как она подняла подол и стянула платье через голову.
Он видел, как она развязала ленту, удерживающую волосы, и затаил дыхание, когда она начала медленно расчесывать пальцами роскошную копну волос.
Джаспер подался вперед, завороженный разыгравшейся перед его глазами сценой. Именно отсутствие деталей воспламенило его воображение. Он словно чувствовал под руками шелковистые пряди.
Грезы Джаспера прервал нерешительный стук в дверь.
— Мама! — крикнул Гэвин. — Изольда заболела. Иди скорее к ней.
— Что случилось?
— Ее рвет.
— Иду.
Сидя за занавеской, Джаспер увидел, как Джослин повернулась к Ронуэн.
— Я скоро приду. У тебя здесь есть все необходимое.
— А как же… — судя по жесту, Ронуэн спрашивала о нем.
Сейчас они останутся одни, подумал Джаспер и стиснул пальцами спинку стула.
— Он не зайдет за занавеску, — чуть громче, чем требовалось, ответила Джослин. Эти слова предназначались ему, сообразил Джаспер. — Не бойся. Я сейчас вернусь. Залезай скорее в ванну. А то вода остынет.
Джослин появилась из-за занавески.
— Я надеюсь, ты знаешь, как должен себя вести, — величественно сообщила она и, не дожидаясь его ответа, удалилась.
Внимание Джаспера тотчас переключилось на силуэт Ронуэн за занавеской. Она стояла очень прямо, волосы падали на спину и плечи, а тонкая камиза не скрывала женственных изгибов ее тела.
Ему пришлось прикусить язык, иначе он бы громко потребовал, чтобы она немедленно ее сняла. Языки пламени плясали и переплетались, и силуэт, казалось, медленно раскачивался. Потом Джаспер услышал легкий вздох, и Ронуэн медленно потянула камизу вверх.
Он знал, что никогда не забудет этого зрелища. Хотя она уже побывала в его постели, но вид ее силуэта за занавеской — руки подняты над головой, длинные ноги, тонкая талия, полные груди — исторг из его груди мучительный стон. Он даже заерзал на неудобном деревянном стуле, а Ронуэн замерла — ее руки запутались в тонкой ткани камизы. Зрелище было настолько завораживающим, что у Джаспера потемнело в глазах.
Наконец она стянула камизу, и волосы снова рассыпались по плечам.
Даже зажмурившись, он представлял себе, как она стоит у ванны и неуверенно посматривает на занавеску, размышляя, что он делает. Наверное, она на всякий случай прикрыла руками грудь. Точно сказать было невозможно из-за пышной копны волос. Тогда он опустил взгляд ниже — на живот и еще ниже… Пламя плясало в очаге, разжигая пламя в Джаспере.
Если немедленно не остудить свой пыл, понял Джаспер, он оскандалится.
— Да залезай же ты в эту проклятую ванну, — пробормотал он, прижав тыльную сторону ладони к ноющему паху.
Как будто это могло помочь!
Ронуэн отпрянула к огню, потому что ее силуэт стал длиннее. Джаспер был очень возбужден, ему даже показалось, что она идет к нему. Она даже не двинулась с места. А если бы она действительно подошла, Джаспер не мог бы заняться с ней любовью — могла войти Джослин или еще кто-нибудь.
— Если ты немедленно не залезешь в ванну, — громко сказал он, — я сам тебя в нее посажу.
— Черт, — выругалась Ронуэн.
Она наклонилась над ванной, очевидно, пробуя воду, а Джасперу явилась такая соблазнительная картина, что его рот наполнился слюной. Ее ягодицы были идеальной формы, бедра стройные, щиколотки узкие. А когда она выпрямилась и откинула волосы за спину, стали отчетливо видны полные груди.
Джаспер вскочил, не в силах больше бороться с искушением, и отшвырнул стул. Он должен ее получить, иначе взорвется!
С испуганным визгом Ронуэн прыгнула в ванну. Раздался громкий всплеск.
Когда Джаспер отдернул занавеску, из воды виднелась только ее голова, вокруг которой плавали розовые лепестки. Намокшие волосы укутали ее роскошной пелериной из черного бархата.
— Убирайся отсюда, уходи, или я закричу.
Отлично понимая меру собственного безумия, Джаспер все же не удержался, чтобы не поддразнить девушку.
— Зачем же кричать, Ронуэн, если я могу заставить тебя стонать.
Ронуэн покраснела, помотала головой, и вода вокруг нее пошла рябью. Увы, ее тело теперь оказалось скрытым от его жадного взгляда.
— Джослин может вернуться в любой момент. Как ты ей объяснишь свое постыдное поведение?
То, что его поведение было постыдным, Джаспер хорошо знал, но словно обезумел. Желание жгло его изнутри.
— Джослин на собственном опыте знает, что такое страсть, — пробормотал Джаспер, — и не осудит меня.
Пятна на щеках Ронуэн стали ярче, и она отвела глаза.
