– Только до края подъездной аллеи, – настаивал он. – Трава еще мокрая от дождя, и мы должны думать о ваших туфлях.
Это был косвенный намек на обед у Саммервиллов, когда Том продемонстрировал заботу о ее нуждах. Он говорил с таким веселым почтением, что она согласилась на его просьбу.
– Что вы хотели сказать? – спросила Маргарет, когда они подошли к краю усыпанной гравием дороги.
Том сделал несколько шагов, чтобы выйти из потока света, льющегося из окон дома, теперь их освещала только луна. Он взял лицо Маргарет в свои ладони, и от этого интимного жеста ее пульс зачастил. Она могла только всматриваться в его черты, когда он мягко гладил ее щеки.
– Ваша кожа такая нежная, – пробормотал он. – Такая деликатная для столь решительной леди.
Маргарет пыталась придумать какое-нибудь возражение, но в голове было пусто. Осталось только чудесное ощущение, которое Том вызывал своим прикосновением.
Он провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.
– Я предлагаю, чтобы мы заканчивали каждый вечер поцелуем на ночь, – пробормотал он. – Полагаю, нам следует начать сегодня. Что вы думаете на этот счет?
У Маргарет сердце заколотилось.
– Я…
Она пыталась напомнить себе о его докучливых вопросах, о его едва цивилизованных манерах, о том, как он угрожал самому фундаменту ее самосохранения. Но она не могла удержать эти мысли в голове, промелькнув, они разлетались, как мотыльки в ночи.
Во рту у Маргарет пересохло. Не задумываясь, она облизнула губы. Приняв это за сигнал, Том наклонился и коснулся губами ее рта. Это был не глубокий страстный поцелуй, а легкое и нежное дразнящее прикосновение, заставлявшее желать большего. Едва дыша от ожидания, Маргарет думала, что он притянет ее ближе.
Вместо этого Том отстранился, у него вырвался слабый вздох.
– Доброй ночи, Мэгги.
Он повернулся, чтобы уйти.
«Подождите», – хотела крикнуть Маргарет, но не могла ни говорить, ни двинуться. Вкус поцелуя все еще оставался у нее на губах. Какое-то время она стояла молча, глядя вслед будущему супругу.
Глава 16
– Бараньи котлеты отличные, правда? – сказала Маргарет. – Мне нравится сюда приходить. – Она знала, что ее голос звучит неестественно оживленно. Этим она пыталась скрыть нервозность из-за того, что собиралась поведать своей приятельнице.
Однако мисс Люсинда Каррингтон не обратила внимания на неловкость Маргарет. У нее определенно были собственные причины беспокоиться. Она в десятый раз оглядывала маленький ресторан. Пойти с Маргарет на ленч сюда, в ресторан «Вери» на Ганновер-стрит, было для Люсинды актом беспримерной отваги.
– Ты беспокоишься, что к нам кто-нибудь пристанет? – спросила Маргарет. – Уверяю тебя, тут совершенно безопасно. Женщины обедают без сопровождения мужчин гораздо чаще, чем раньше. Скоро это будет обычным делом.
– Я уверена, что тут безопасно. Просто мама ужасно старомодна. Если она узнает, что я была здесь, то в обморок упадет. Она думает, что я отправилась за покупками на Риджент-стрит.
– Тогда все зависит от преданности твоего лакея? – Маргарет кивком указала на окно, за которым, как часовой, стоял лакей Люсинды.
– Да, он очень надежен, – заверила Люсинда. – Ему доводилось сопровождать меня в самые мрачные районы Лондона, где я помогала бедным. В такие места, что мама сознание бы потеряла от ужаса.
– Вряд ли это такое место. А поскольку мы в двух шагах от Риджент-стрит, по дороге домой ты можешь купить пару новых перчаток или шаль, и твое алиби будет неопровержимым.
– Вот близость к Риджент-стрит меня и тревожит. – Люсинда снова нервно посмотрела в окно. – Кто-нибудь может узнать моего лакея и догадается, что я здесь.
– Этот кто-нибудь – твоя маленькая сестра? – поддразнила Маргарет.
– Именно. К несчастью, она больше не маленькая. Теперь она выходит в свет и имеет массу возможностей наблюдать за мной. Она уже не раз про меня сплетничала.
– Тогда она все еще маленькая, – возразила Маргарет. – Инфантильная.
– Думаю, мне не стоит комментировать эту ремарку, – рассудительно сказала Люсинда, но поднесла к губам салфетку, чтобы спрятать легкую улыбку. – Однако тут нет ничего такого, против чего мама возражала бы. Чисто и аккуратно, и публика вполне респектабельная. Гувернантки и тому подобное. И старые девы. – Увидев, как брови Маргарет поползли вверх, она торопливо добавила: – Я говорю о себе, конечно. Не о тебе. Хоть твоя помолвка с мистером Денолтом расторгнута, ты найдешь кого-нибудь еще. Ты красивая.
Люсинда сказала это с такой искренностью, что у Маргарет глаза защипало от слез. Когда Маргарет приехала в Лондон, ее познакомили со множеством людей, но она старалась тщательно соблюдать со всеми определенную дистанцию. В ее ситуации было слишком много такого, что приходилось скрывать, но однажды вечером за обедом она разговорилась с Люсиндой. Люсинде не потребовалось много времени, чтобы завоевать расположение Маргарет разумной беседой, так отличавшейся от пустой болтовни светских девиц.
– Чтобы найти мужа, нужно больше, чем красота, – сказала Маргарет. – Я ни секунды не верю, что ты останешься старой девой. Времена меняются, и очень быстро. Даже наш визит в этот ресторан – тому доказательство. Ты отличаешься от остальных светских дам. В один прекрасный день кто-нибудь сообразит, какое ты сокровище, и женится на тебе.
– Ты, наверное, и в волшебные сказки веришь, – оживленно сказала Люсинда. Благодарно улыбнувшись Маргарет, она занялась бараньей котлетой и картофелем.
Такое начало не хуже любого другого.
– Кстати, Люсинда, из-за темы замужества я и пригласила тебя сюда. У меня… есть кое-какие новости.
– Да? – подняла глаза Люсинда. – И хорошие новости?
– Надеюсь, да, – поколебавшись ответила Маргарет.
– Ты снова помолвлена, как замечательно! – воскликнула Люсинда, мгновенно сделав очевидный вывод. – И кто этот удачливый джентльмен?
При слове «джентльмен» улыбка Маргарет поблекла. Том Пул так отличался от того типа мужчин, за кого она собиралась выйти замуж! Она действительно приняла правильное решение?
– Только не говори, что это мистер Плимптон, – сказала Люсинда, неправильно истолковав заминку Маргарет. – Он слишком старый, хоть и богат.
– Нет, это не мистер Плимптон. – Маргарет не в силах была подавить дрожь от этой мысли. Дважды вдовец, мистер Плимптон, несмотря на его богатство, считался самым неподходящим холостяком Лондона, во всяком случае, невестами. Даже если их хваткие мамаши думали иначе.
