— Черный шоколад с малиновым пюре. Хотите? — Продавец смотрел на Клер изучающим взглядом. И Клер внимательнее посмотрела на него — показалось, будто в его лице мелькнуло что-то знакомое. — Простите, а мы с вами не встречались раньше? — нахмурившись, спросил продавец.
— Нет. Не думаю.
Продавец усмехнулся, потирая подбородок с проступавшей седой щетиной:
— Вы очень похожи на одну мою знакомую из прошлого. Просто разительное сходство.
— Правда? — Взгляд Клер скользнул к медной полоске с логотипом магазина и именем продавца — Роберт Винсент. — Нет, мне кажется, мы с вами незнакомы.
— Вы очень похожи на мою одноклассницу. Вам имя Клер Самуэльс ничего не говорит?
Стоявший рядом Андреас настороженно замер. Клер удивилась, услышав свое имя. Конечно, она могла быть его одноклассницей, учиться в Европу она уехала, когда ей было двадцать лет. Если бы не кровь Вильгельма Рота, изменившая химические процессы в ее теле и замедлившая старение, она бы выглядела ровесницей этого мужчины. Но она осталась такой, какой была тридцать лет назад.
— Это моя мама, — запинаясь, произнесла Клер. — Вы знали мою маму?
— Ну конечно! — Улыбка продавца стала еще шире. — Ваша мама. Вы выглядите как ее близнец.
Клер тоже улыбнулась:
— Я часто это слышу.
— Нам пора идти, — вмешался в разговор Андреас.
— Как ваша мама? — спросил продавец.
— Хорошо, — ответила Клер. — Она уже много лет живет в Европе.
— В школе она мне нравилась, была самой красивой и доброй девочкой в классе. И боже правый, как она играла на пианино. Из-за него мы с ней и познакомились. Я был помощником дирижера в школьном оркестре.
— Старина Винсент; — не подумав, выпалила Клер. Вглядываясь в лицо немолодого мужчины, она вспомнила добродушного и неуклюжего мальчишку.
— Так она вам обо мне рассказывала? — Улыбка на лице продавца буквально сияла.
Андреас нетерпеливо кашлянул, Клер сделала вид, что не заметила.
— Вы всегда были дружелюбным и приветливым, — сказала Клер, вспоминая, как часто он поддерживал ее в детстве. Ей было непросто, случались периоды, когда она особенно болезненно переживала свою непохожесть на остальных детей. — Она ценила вашу дружбу.
— Я рад это слышать. — Продавец от удовольствия выпятил худую грудь. Он взял подарочную коробочку и наполнил ее двумя видами шоколадных десертов, которые понравились Клер. — Общаться с вашей мамой было легко и просто. Передавайте ей от меня большой привет.
— Обязательно передам, — пообещала Клер.
Продавец подошел к ней и протянул ей наполненную шоколадом коробочку:
— Это вам от меня. В подарок.
— Правда?
— Мы заплатим, — сказал Андреас. — Сколько?
Старина Винсент покачал головой:
— Я не возьму денег. Это подарок. Пожалуйста.
Клер взяла коробочку и чуть сжала руку мужчины:
— Спасибо большое. Была рада с вами познакомиться.
— Всего хорошего вам и вашей милой маме.
Клер вежливо распрощалась со своим одноклассником, и они с Андреасом вышли из магазина. Андреас молчал и был как-то странно задумчив, даже, казалось, чем-то раздражен.
— Ты… ревнуешь?
Андреас проворчал:
— Еще чего.
— Ты ревнуешь! — Клер запрокинула голову и рассмеялась. — Не могу в это поверить. Ты идешь по улице и приковываешь к себе взгляды равно женщин и мужчин. А на меня обратил внимание безобидный немолодой человек…
— Ни один мужчина, Клер, не может быть безобидным.
— Старине Винсенту под пятьдесят, он мил и ласков, как котенок, — не согласилась Клер, продолжая непринужденно улыбаться.
— При всем при том он мужчина, — проворчал Андреас. — И сейчас он смотрит нам вслед.
— Правда? — Клер за рубашку притянула Андреаса к себе. — Так почему бы тебе, вместо того чтобы смотреть на него, не поцеловать меня?
Мрачно сверкнув глазами, полными страсти, Андреас поцеловал ее.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Не прошло и двух часов ночного патрулирования, как Кейд уловил запах свежепролитой человеческой крови.
— В этом переулке, — сказал он, и Брок с Чейзом молча кивнули.
Воины с пистолетами в руках бесшумно устремились вглубь темного переулка, зажатого с обеих сторон старыми кирпичными строениями. Под ногами валялись гниющие отходы и мусор — человеческое бытование порождало избыточное количество отбросов. Но их смрад не мог перебить запах крови, который вел их к старому мусорному баку.
Первым у тела человека оказался Кейд. На этот раз жертвой была девушка, горло которой было растерзано так же, как и у парня, на которого они с Броком наткнулись прошлой ночью. Девушка была не только убита, но и изнасилована — юбка разорвана в клочья и обильно пропитана кровью. Ногти девушки, покрытые розовым лаком, были обломаны, колени ободраны, словно она пыталась на четвереньках убежать от своего убийцы, но тщетно.
— О боже, — тихо пробормотал Брок. — Совсем девочка. И ведь она чья-то дочь. Возможно, сестра. Каким же надо быть зверем, чтобы сделать такое…
Кулак Чейза застыл поднятым вверх — знак «молчать». Он кивнул на крышу у них над головой. Там кто-то был. В тишине осенней ночи явственно слышались чьи-то осторожные шаги.
Охотник?
Труп — результат его ночных забав?
— Я наверх, — одними губами произнес Чейз.
— Один не суйся, — попробовал образумить его Кейд, но бывший агент уже вернул пистолет в кобуру и поднимался: молча запрыгнул на мусорный бак, ухватился за край пожарной лестницы и практически бесшумно по шаткой лестнице забрался на крышу.
Не успел Чейз исчезнуть из виду, как раздались выстрелы.
— Вот черт, — прошипел Брок. — Неуемный засранец. Я за ним, а вы — в здание и по лестнице наверх.
Воины разделились и последовали за Чейзом — каждый своим маршрутом. Они практически одновременно оказались у лежащего в крови с простреленной грудью, но, к счастью, живого Чейза.
— Сукин сын, — присев рядом с Чейзом, выругался Кейд.
— Не… он, — простонал Чейз, поморщившись от боли. — Не Охотник…
— Что ты имеешь в виду? Если не Охотник, то кто, черт возьми?..
Слова Кейда заглушили выстрелы.
Стреляли откуда-то из темноты: позвякивал металл, щербился старый кирпич. Кейд и Брок ответили, но стрелять пришлось в пустоту, никого не было видно.
Брок вскрикнул:
— Черт… меня задело!
— Только этого не хватало, — проворчал Кейд и бросил взгляд в сторону товарища: чернокожий воин получил ранение в руку, слава богу не смертельное, Чейзу повезло значительно меньше.
