ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Утром, оставив в пустом доме Андреаса, охваченного маниакальной убежденностью, будто за каждым углом на улице таится опасность, Клер взяла имевшиеся у них в наличии евро и отправилась в город поменять деньги и купить еду для себя и одежду для них обоих. Райхен пытался удержать ее, уверяя, что лучше все сделать вечером, — с ним она будет в безопасности, — но она урезонила его одним взглядом.
Он успел забыть, насколько она независимая женщина, и отчасти порадовался, что десятилетия с Ротом не подавили ее свободолюбивый дух.
И все же он беспокоился за нее.
Он знал: пока светит солнце, для нее не представляют опасности ни Рот, ни Драгош, ни любой иной представитель Рода — они пережидают день в надежном укрытии. Но в голове засела мысль: он не сумел защитить свою семью, так, по крайней мере, должен защитить Клер — не отпускать ее от себя. Она слишком дорога ему, слишком уязвима в мире, полном скрытой опасности. Она то сокровище, которое нужно сохранить любой ценой.
И она… не его.
Черт, потребовалось усилие, чтобы вспомнить это, особенно после проведенной вместе ночи. Они занимались любовью в комнате с видом на Атлантический океан, потом поднялись наверх, в бывшую спальню Клер, где в их распоряжении была большая кровать с пологом.
И утром Клер бросилась закрывать окна, чтобы защитить его от солнечного света.
Он с удовольствием последовал за ней в ванную, не отступал, пока она собиралась для выхода в город, но Клер мягко остудила его пыл, заверив, что у них еще будет время. Но в действительности у них не было такой роскоши — времени, чтобы провести его вместе. И Андреас это знал. Хотя казалось, что их счастливое воссоединение в пустом уютном доме, вдали от Германии, где все напоминало о трагедии, будет длиться вечно.
Не будет.
Невозможно.
Как бы хорошо им ни было вместе, они не могут долго оставаться в Ньюпорте. Пока Рот не нашел Клер и в гневе не стер с лица земли, она должна оказаться в безопасном месте, там, где Рот ее никогда не достанет. Клер такая идея может не понравиться, но пока Рот жив, она должна находиться под защитой Ордена. И чем скорее она окажется в бункере, тем лучше.
И он не должен терять ни минуты, промедление — шанс для Рота зарыться поглубже и продолжать вместе с Драгошем свою преступную деятельность, поэтому он должен непрерывно вести за ним охоту, пока не уничтожит. Жажда мести горячила кровь Андреаса, он знал, что Роту не будет пощады хотя бы потому, что Клер, его Подруга по Крови, согревает сердце и постель Райхена.
Рот не должен жить, потому что он несет в себе зло и разрушение и может наказать Клер за то, что она вернулась к Андреасу. С мрачными мыслями Райхен достал из кармана телефон, который ему оставил Тиган, и набрал номер. Ответили почти мгновенно — в трубке раздался голос с явным британским акцентом.
— С готовностью слушаю вас, — бодро произнес Гидеон, хотя его побеспокоили в весьма неурочный час.
— Это Райхен. Прости, ночью не мог позвонить.
— Без проблем. Ты где?
Только что вышедший из душа, обнаженный Андреас откинулся на спинку кресла, закрытого белым чехлом.
— Ньюпорт, Род-Айленд.
— Нашел свою женщину?
— Да, — ответил Андреас, не желая вдаваться в детали и убеждать Гидеона, что Клер не его женщина. — Все хорошо. Клер в безопасности, и я тоже. Вам удалось узнать что-нибудь новое о Вильгельме Роте?
— Пока ничего, но мы работаем над этим. Я тут обнаружил парочку ориентировок. Поверь, найти этого мерзавца мы хотим не меньше твоего. В данный момент он может вывести нас прямо на Драгоша. Собираем и оцениваем всю информацию, вплоть до незначительной.
Пока Гидеон говорил, Андреас все больше убеждался, что сейчас должен быть вместе с воинами, рыть землю в поисках Рота, вытащить из его логова и уничтожить. Он готов был немедленно сорваться с места и мчаться в бункер.
— Как дела в Ньюпорте? — спросил Гидеон. — Намерен немного задержаться?
— Нет, — ответил Райхен, хотя разрывался между зовом сердца и чувством долга. — Никаких задержек и отлагательств. Я тут кое-что улажу, и если вы сможете вечером за нами заехать, мы с Клер будем готовы.
— Машина будет. Сразу после заката пошлем кого-нибудь из ребят за вами.
Андреас нахмурился — за несколько часов ему придется подготовить Клер к тому, что она должна покинуть свой дом, так и не успев здесь расположиться.
— Гидеон, боюсь, это слишком рано, мне не успеть. Клер не знает, что я тебе звоню и что она должна сегодня вечером уехать из Ньюпорта. Она только что вырвалась на свободу из золотой клетки и, я думаю, не захочет тут же оказаться в другой.
— Понимаю, — вздохнул Гидеон. — Надо кое-что уладить, говоришь? Ну что ж, удачи.
— Спасибо, — отозвался Андреас, догадываясь, каким нелегким будет разговор с Клер. — Позже позвоню, уточним время.
Он едва успел завершить разговор, как щелкнул замок и открылась входная дверь. Вошла Клер, вернее, осторожно проскользнула, чтобы он не попал в полосу яркого солнечного света.
— Привет, — сказала она, плотно закрывая дверь и улыбаясь вышедшему ей навстречу Андреасу. — Ты все еще нагишом разгуливаешь?
— Думаю, тебе стоит ко мне присоединиться, — откликнулся Райхен, удивляясь, как быстро его тело реагирует на одно лишь ее появление. — Как шопинг?
— Отлично. — Клер продемонстрировала два пакета с едой, которые держала в одной руке, и целый ворох пакетов из универмага. — Один из них твой, — сообщила она, протягивая ему пакет с логотипом отдела мужской одежды. — Еще здесь комплект постельного белья, а остальное все мне. Умираю хочу поскорее снять с себя старье, что нашла в доме, и переодеться в новое.
Андреас подошел к ней с откровенными намерениями:
— Полагаю, я должен тебе помочь.
На лице Клер засияла живая игривая улыбка. Андреас почувствовал укол совести — он вынужден будет украсть у нее эту улыбку.
Сначала догони.
Клер оставила пакеты с едой в гостиной, а с остальными бросилась наверх. Андреас пустился за ней, перепрыгивая через две ступеньки, нагнал на середине лестницы. Клер взвизгнула и залилась смехом… смех перешел в постанывания и вздохи спокойной и счастливой женщины.
Вечером, вытираясь после продолжительного горячего душа, Клер все еще ощущала в теле сладостную вибрацию от долгих занятий любовью с Андреасом. Она вышла из ванной; Андреас в живописной позе возлежал на кровати: одна нога, длинная, мускулистая, вытянута, вторая — согнута, спиной он опирался на подушки, закинув одну руку за голову. Дермаглифы все еще играли красками, но постепенно тускнели, практически сливаясь с золотистым цветом его кожи.
