объяснял Стивену, куда его ведут или что происходит, хотя он предполагал, что его собираются поместить в некое подобие изолятора. Вместо этого его доставили в какое-то странное место. Это была ярко освещенная камера. Вместо стены тяжелая дверь была вставлена в какой-то прозрачный плексигласовый экран. Стивена втолкнули внутрь, и дверь за ним закрылась. Он увидел, что по другую сторону экрана, через коридор, за столом сидит тюремный надзиратель. Это означало, что, по крайней мере теоретически, Стивен находится под постоянным наблюдением. Как животное в зоопарке.
Стивен не понимал, что происходит. Хуже того, он не знал, что будет с ним дальше. Любой человек на его месте испытывал бы стресс, но Стивену с его синдромом Аспергера было в разы хуже. Лишь через несколько мгновений он заметил, что внутри лишенной мебели камеры на полу лежат два человека, накрытые зелеными одеялами. Внезапно из-под одного одеяла показалась лысая голова. Стивен едва не закричал. Лицо мужчины выглядело бледным и усталым, глаза – тусклыми и невыразительными.
Стивен посмотрел на него сверху вниз и, повинуясь необдуманному порыву, заговорил.
– Почему я здесь? – спросил он лысого мужчину. – Что это за место?
Мужчина в ответ уставился на Стивена, затем перевернулся на другой бок и снова натянул одеяло на голову. Другой человек, спавший на полу, не двигался, поэтому Стивен подошел к плексигласовому экрану и стал колотить по нему кулаками, пытаясь привлечь внимание любого, кто мог бы рассказать ему, что происходит. В конце концов надзиратель медленно встал из-за стола и подошел к экрану. Этому невысокому мужчине можно было дать лет семьдесят. Захлебываясь словами, Стивен спросил, почему его привели сюда. Охранник ничего не ответил, просто взглянул на него с едва заметным интересом, а затем повернулся и отошел. Стивен кричал ему вслед. Он хотел позвонить. Один телефонный звонок полагался ему по закону. Он хотел понять, что происходит. Стоявший по другую сторону экрана старик указал костлявым пальцем на Стивена.
– Я не знаю, кто ты, и знать не хочу, – спокойно сказал он. – Просто заткнись и отвали.
Шум разбудил второго заключенного в камере. Молодой человек с сальными спутанными светлыми волосами выглянул из-под одеяла. Он протер глаза и посмотрел на Стивена, а потом поинтересовался, недавно ли его сюда поместили. Стивен кивнул. Голос молодого человека звучал слишком устало и странно, как будто весь его рот онемел. Стивен задал ему те же самые волнующие его вопросы: что это за место и почему они здесь оказались? В ответ молодой человек ничего не сказал, но вытащил из-под одеяла лист бумаги и, поднеся его к свету, начал водить по нему пальцем.
За спиной Стивена раздался голос. Это лысый мужчина пытался что-то сказать из-под одеяла.
– Ты в медицинском отсеке, – объяснил он, выдавив слова с невероятным усилием. – Под но… на… наб…
Он замолчал и, казалось, снова впал в полубессознательное состояние. Стивен посмотрел на двух мужчин, лежавших под яркими флуоресцентными лампами камеры. Казалось, они чем-то одурманены и как бы пребывают в зазеркалье, в подавленном состоянии. Едва ли они что-то соображали. Стивен застыл у стены камеры, молча наблюдая за двумя мужчинами.
Внезапно лысый закричал. Обрывки слов, вылетающие из его рта, напоминали Стивену грязную воду, которая урывками хлещет из старого ржавого крана.
– Мы находимся под… – процедил он сквозь стиснутые челюсти, – …наблюдением за самоубийцами.
Стивен оцепенел. Он оглядел свой бумажный комбинезон, а затем – камеру, в которой не было ничего, кроме зеленых одеял и тонких поролоновых матрасов, на которых спали двое мужчин. Его мысли вернулись к тому времени, когда он только оказался в тюрьме округа Страффорд. В какой-то момент во время процедуры оформления тюремная медсестра стала расспрашивать его о здоровье и самочувствии.
– Она спросила, возникали ли у меня когда-нибудь мысли о самоубийстве, – рассказывает Стивен. – И я честно ответил «да». Я много раз испытывал желание наложить на себя руки, пока сидел в Южном исправительном центре штата Вермонт, но никогда не пытался покончить с собой или причинить себе вред. В трудные моменты я говорил себе, что это переживание – лишь временная трудность, и отсюда всегда можно сбежать.
Для Стивена оказался неожиданностью тот факт, что его посадили в камеру надзора за потенциальными самоубийцами после невинного признания в регулярно возникающих суицидальных мыслях. Более того, это походило на пощечину, которую отвесили Стивену за то, что он был честен и откровенен с медсестрой. Он сел на пол и обхватил голову руками.
Однажды темным октябрьским вечером 2007 года девятнадцатилетний студент по имени Люк Твислтон почти закончил свою смену в крупнейшем филиале букмекерских контор «Вильям Хилл» в Вустере. Твислтон учился на втором курсе университета по специальности «менеджмент», но решил устроиться кассиром, чтобы немного подзаработать. Член университетской команды по регби, он был крепким, уверенным в себе и приветливым. После собеседования в офисе «Вильям Хилл» ему предложили работу «в полях», так он здесь и оказался. Время закрытия прошло, и, мягко подтолкнув нескольких задержавшихся клиентов к выходу, Твислтон теперь помогал опорожнять игральные автоматы и считать выручку.
Наводя порядок, Люк заметил пару перчаток, оставленных кем-то на одном из столов. Это натолкнуло его на мысль, что один из клиентов мог задержаться в мужском туалете. Твислтон решил пойти туда и проверить. Он толкнул дверь и увидел человека, который обеими руками вцепился в раковину и смотрел на себя в зеркало. На нем была черная балаклава. Рядом с человеком, на другой раковине, лежали нож и пистолет. Человек развернулся, и на долю секунды Твислтон увидел в его глазах безумный страх. Твислтон загородил собой дверной проем туалета. Он был приблизительно сто восемьдесят сантиметров ростом и весил около ста килограммов. Но он все еще не мог осознать то, что видел перед собой.
– Я был немного шокирован и спросил: «Что вы делаете?» Но на нем была балаклава, так что, думаю, я сразу понял, что он собирается делать.
Затем оба метнулись вперед, будто соревнуясь в скорости реакции. Человек в балаклаве выиграл с небольшим перевесом. Превозмогая ужас, он схватил оружие и бросился на Твислтона.
– Он приставил нож к моей груди, а пистолет – к голове. Потом велел мне лечь на пол, но я отказался подчиниться. Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в букмекерских конторах, но туалеты там не такие уж чистые. Так что я лишь заложил руки за голову и попятился. Выйдя из туалета, я прислонился спиной к стене и соскользнул вниз.
Оставаясь в балаклаве, Стивен оглядел помещение. Он увидел начальницу Твислтона, женщину средних лет, и крикнул
