- А ведь и мой портрет мог бы тут быть, - тихо сказала Руфа.
Конечно, она не могла не подумать об этом сейчас. В ту недобрую мартовскую ночь Ира Себрова и Руфа Гашева, "всем смертям назло", остались живы, хотя их самолет разбился в щепки.
- Скажи, Руфинка, неужели вы не получили никаких серьезных травм, как тогда уверяли?
- Получили... В момент удара мы потеряли сознание. Потом у меня внутри что-то долго ныло, трудно было дышать, а у Иры голова болела. Но мы боялись, как бы нас ле отчислили по состоянию здоровья, и бодрились, уверяли, что у нас все в порядке.
От подошедшей женщины узнали, что за могилой заботливо ухаживают пионеры. А в День Победы ко всем погибшим летчикам приходят с оркестром, возлагают венки.
Мы освежили цветы на могиле. Потом, перед уходом, как в почетном карауле застыли на минуту у памятника. Не легки эти минуты...
Молча отшагали километра два по шпалам железной дороги - напрямик к военному городку, где мы жили во время учебы.
Военной школы там, оказывается, давно нет. На территории бывшего гарнизона все заметно изменилось: много новых домов, вдоль дорожек растут высокие деревья. Но мы безошибочно взяли направление к зданию клуба, в одном крыле которого размещалась наша авиачасть.
Тихо, будто боясь вспугнуть что-то, подошли к входной двери с тыловой стороны большого двухэтажного здания. Это была дверь в наше общежитие.
- Такая же!
- Даже покрашена в тот же цвет. Осторожно потрогали ручку. Замкнуто.
- Дверь в прошлое закрыта...
Но сердце так стучит, что память не выдержала, распахнула свои двери. Воспоминания гурьбой, обгоняя друг друга, выбежали вот на эту площадку. Здесь мы каждое утро делали зарядку. Как не хотелось иногда покидать теплую постель и выходить затемно на мороз! По нескольку раз проходили мы через эту дверь - в учебный корпус, на полигон, на полеты. Шли всегда строем. Только строем. Раскова не допускала одиночных хождений по гарнизону. Так-то оно спокойнее было для нее. И лучше для нас.
Шагать в ногу и держать равнение мы научились быстро. А если еще песню запеть, так совсем идти легко.
- Дисциплинированное тело положительно влияет на работу мозга, наставительно говорил нам преподаватель по строевой подготовке.
Думается, он был прав. Немалую роль в умопомрачительном темпе нашей учебы сыграла военная дисциплина. Но главным ускорителем являлось безудержное стремление на фронт. Мы так боялись, что не успеем повоевать! Но войны хватило на нас с лихвой.
- Руфа, какое у тебя самое яркое воспоминание из всей нашей жизни здесь? - спрашиваю подругу. Она подумала и коротко ответила:
- Присяга.
- И я так считаю.
Тот день видится отчетливо, во всех деталях. Так оно, вероятно, и должно быть. Не может, не имеет права человек забывать своих клятв. Тем более клятву Родине. Она дается раз в жизни и на всю жизнь.
Это было 7 ноября 1941 года.
Враги хвастались, что уже видят в бинокли Москву, Кремль. В то утро они имели возможность в таком случае наблюдать парад на Красной площади. Но не фашистских войск, как обещал им Гитлер, а наших, советских, Буденный на коне принимал парад, объезжал войска, Многие воины, проходившие мимо Мавзолея вождя, направлялись с площади прямо в бой. "Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков - Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!" звучали им вслед напутственные слова Сталина.
А мы, находясь далеко от Москвы, на берегах Волги, в этот день принимали присягу. В большом, по-праздничному украшенном заде, вдоль трех стен замерли шеренги девушек в летной военной форме. У четвертой стены стол, покрытый красной скатертью. За столом - командование части во главе с майором Расковой. Поочередно выходим из строя и в полнейшей тишине четко звучит: "Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Красной Армии, торжественно клянусь..." От волнения голос звенит, по спине пробегает мороз. "...Не щадя сил и самой жизни сражаться до полной победы над врагом".
Клятвенное обещание скрепляется подписью под текстом присяги.
Потом Марина Михайловна Раскова поздравила нас. Она всегда говорила хорошо, ее слова шли от души и поэтому легко проникали в наши сердца. Мне особенно запомнилась одна фраза: "Учитесь упорно, настойчиво, - говорила она, - экзамен будете сдавать на доле боя".
С чистой совестью можно сказать теперь, что экзамен тот мы выдержали.
- А еще мне запомнился день, когда в буран бежали к самолетам держать их, чтобы не перевернулись, - продолжаю вспоминать.
- Направление держали по компасу, света белого не видно было...
- Вон с того поля улетали на фронт...
Обогнули правое крыло здания и с центрального входа вошли в клуб. Надеялись увидеть там стенд или хоть несколько фотографий, рассказывающих о том, что в этом доме в 1941-1942 годах находилась женская авиачасть, что девушки воевали на фронтах Великой Отечественной войны и сделали то-то и то-то. Но ничего нет. Немало удивленные, поднялись в кабинет заведующего клубом и откровенно высказали свое мнение. Кажется, излишне горячились. Заведующий немного смущенный нашим неожиданным визитом, объяснил, что находится на этой должности всего два месяца, что учреждение, которое здесь было раньше, переехало со всем своим хозяйством.
- Но как раз сегодня у нас будет совещание, на котором собираемся поговорить о наших конкретных задачах в деле воспитания молодежи, - сказал он.
- Вот вам и карты в руки, как говорится. Покажите, как учились здесь девушки, как потом воевали.
Сообщили адреса, где можно достать материалы. Заведующий клубом заверил, что обязательно воспользуется нашим советом.
Уходили уже в другом настроении. Немного остыли. Приехали домой усталые, но удовлетворенные. Мы осуществили сегодня самое главное, из-за чего остановились здесь, - побывали в Энгельсе.
Когда открыли калитку, то нам сразу бросилась в глаза блестящая никелированная улыбка "Волги".
- Машина в полной боевой готовности, - доложил Леша.
26 июля
Весь вчерашний день прошел в пути. Не доезжая 70 километров до Волгограда, остановились в поле на ночной отдых.
Сегодня намереваемся немного задержаться в Волгограде - нельзя проехать такой город без остановки. Говорят, что он сейчас очень красив.
После чашки горячего чая тронулись в путь.
- Когда мы летели на фронт, садились для заправки горючим где-то севернее города, - вспоминаю я. - Аэродром был очень пыльный. Можно было даже на солнце смотреть.
- Я сегодня во сне видела, будто лечу совсем близко от солнца, его хоть руками бери, - говорит Руфа. - Поймала я солнце, а оно вдруг как засигналит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
