Читаем без скачивания Липовый чай - Алла Федоровна Бархоленко

Одевалась поспешно — к мокрому телу липли тупые слепни, кусали пронзительно-зло. Лика скрылась в тени, там слепни поотстали. Снова послышались голоса. Лика направилась к ним и вышла на поляну, на чей-то покос.

На краю покоса сидел Петя и еще двое мужиков, а голый по пояс молодой парень, тяжело взмахивая косой, доканчивал полосу.

Мужики сидели сумрачно и тяжелыми взглядами следили за парнем. У парня по спине бежал пот, один бок был сожжен солнцем. Видно, махал косой не один час и работал на пределе. Лика взглянула на мужиков, недоумевая, почему те сидят, когда человек чуть не валится с ног от напряжения. Петя поймал ее взгляд, поманил к себе.

Он молча шел впереди, она за ним. Минут через десять они остановились на поляне, уже скошенной и колючей, с черным кругом посредине. Над кругом вился дымок, тлел дерн.

— Что это? — удивилась Лика, вспомнив такой же черный круг у землянки.

— Сено, — лаконично сказал Петя и повернул обратно.

И, помолчав еще, неохотно рассказал, что приехали на рыбалку два городских парня на мотоцикле. Неизвестно, как порыбачили, но пол-литру распили — это точно, переночевали в стогу, выспались, поели и покурили, а окурки ткнули в стог. Стогу много не надо, ему и пять минут с избытком, полыхнуло и нет ничего. Петя в неположенном месте дым увидел, кинулся из деревни бегом бежать. Парни тем временем разохотились, стрельнули горящими спичками еще в четыре стога и жизнерадостно ржали. Увидев запально дышащего Петю, кинулись к мотоциклу, газанули да влетели в яму, мотоцикл на бок. Сообразили, бросились в разные стороны, бежать за ними — какой смысл. Петя поднял мотоцикл да мотанул к хозяевам покосов. Прикатили сюда ждать-пождать, должен же за машиной который-нибудь явиться.

Как стемнело, явился. Дождался, видно, чтоб убежать, если чего.

— Не убьете? — спросил.

— Не убьем, — сказали.

Пришел. Велели спать лечь. А солнышку взойти — подняли, косу в руки, и давай, пошел.

— Не умею, — сказал.

— Научим, — ответили.

Пригодится, может. Чем в тюрьме-то сидеть.

Делать нечего, пошел махать. Поправили, где надо, приловчился. Кончил уже, небось.

Когда Лика и Петя вернулись к мужикам, парень и в самом деле докончил покос и лежал на земле, распластав руки.

Лика подошла к нему, спросила:

— Ничего?

— Ничего… — сказал парень и отвернулся.

— Вода есть? — спросила она у мужиков.

Вода была, полбидона. Она поднесла парню:

— Пей…

Он благодарно кивнул и выпил почти все.

— Уйди с припека, — сказала Лика. — В тени ляг.

Парень переполз под куст и затих.

Мужики достали еду, пригласили Лику обедать.

— А ему? — спросила Лика, кивнув на куст.

— Ему не до этого, — ответили мужики. — Не пойдет ему еда.

Поели и тоже улеглись. Петя и Лика отошли подальше, чтоб не мешать разговорами.

Часа через два мужики заворочались, проснулись, неторопливо покалякали о том, о сем. Потом один поднялся, пощупал сено. День был жаркий, и скошенная трава, выродившаяся и тощая, уже высохла. Мужик для верности пощупал в другом месте, сказал:

— Готово вроде.

Подошел другой, помял побледневшие стебли, определил:

— Готово.

Вернулись к опушке, закурили.

— Значит, сгребать пора.

— Выходит, пора.

Парень по-прежнему лежал под кустом, но было видно, что тоже проснулся. В круг разговора его, естественно, не принимали, мужики говорили между собой. Но и мужики, и парень знали, что все, что говорится, адресовано ему, парню. Когда сказали, что пора сгребать, парень встал, взял прислоненные к осине легкие грабли, и, не взглянув на мужиков, будто их тут и не было, принялся за работу.

Поначалу деревянные грабли втыкались у него в землю, парень не знал этого дела. Лика подумала, что с косой у него было еще хуже. Но парень скоро приловчился, убрал ненужную силу, и уже помахивал граблями играючи. Похоже, работа ему даже нравилась, лицо утратило напряжение, и он теперь на самом деле забыл про мужиков, соорудил посреди поляны стожок, хотя сена было мало и его следовало просто сгрести в копну. Но парень, видимо, решил, что сену положена определенная форма, хотя бы затем, чтобы по конусу верха стекал дождь.

Отбытие повинности кончилось. Мужики повеселели, оживились и подошли к стожку. Парень все еще делал вид, что не замечает их, и смотрел в сторону.

Мужики остановились, закурили по новой, рассматривали парня вполне доброжелательно. Парень это сразу ощутил, повернулся к ним лицом, но еще не смотрел прямо.

— Как звать-то? — спросил один мужик.

— Петька, — ответил парень.

— Гляди-ко! — удивился Петя. — Выходит, тезка.

Тезка быстро взглянул на Петю и вроде хотел улыбнуться ему, будто одинаковое имя роднило их и каким-то образом объединяло. Но, видать, подумал, что улыбаться, может быть, и рановато, и опять стал смотреть мимо.

— Рубаху надень, — сказал Петя.

Тезка послушно пошел за рубахой.

— Как сенцо-то, соленое? — спросили мужики.

Парень не ответил. Чего тут отвечать.

— Ну, ладно, — сказали мужики. — Считай, что зачет ты нам сдал. Да, дела… Так вроде бы и парень ничего, силенкой бог не обидел.

Глаза у парня прояснились, и он решился, наконец, взглянуть на мужиков. Те смотрели без подвоха, вполне открыто. «Ничего себе морды», — подумал парень и ощутил к «мордам» что-то вроде симпатии.

— Прогулял работу-то? — спросили его.

— Мне в ночь, — ответил парень.

— Где робишь?

— В шахте.

— Ну? — приятно удивились мужики. — Мы тоже. Обратно, значит, тезки.

— Либо по домам, мужики? — сказал Петя. — Твой мотоцикл, тезка, вон за тем бугром.

— Либо и правда, пора, — сказали, докуривая, мужики. — Весь день проваландались.