богомольная, она отличалась трудолюбием и выдавалась своими рукоделиями. Послушной и старательной она была послушницей у самой строгой монахини, а в часы досуга служила и другим престарелым сестрам: кому дров, кому воды принесет, кому и белье вымоет. Ее любили за ее добрый нрав и услужливость.
На седьмом году монастырской жизни Евдокия вступила на путь самого сурового подвижничества, прикрывая его юродством. Первое время ее считали помешанной, но позже поняли ее подвиг.
Усердная и прежде молитвенница Евдокия, с принятием на себя нового подвига, вся отдалась молитве, преимущественно тайной. К богослужению она ходила всегда; становилась у дверей и ранее всех уходила к себе.
Свой строгий подвиг она скрывала под покровом юродства. Постница она была великая. Питалась скудно. По временам она странствовала в Тулу к родным. На салазочках привозила она вареный картофель и хлеб и этим питалась. Бывая в Туле, она время проводила в труде; нередко она привозила полные салазочки белья сестер, которое и мыла. По Туле она всегда ходила с котенком за пазухой, и, когда ее спрашивали, зачем она так делает, отговаривалась, что с котенком ей теплее. Ходила она быстро, говорила мало. Более всего углублялась в себя. Живя в обители, она шила башмаки сестрам и была всегда в дегте; порой вязала шапочки из болотной травы.
Когда она замечала, что кто-либо из сестер начинает ее почитать, с теми она становилась очень резка. Летом одевалась в теплую одежду, а зимой ходила босая, уши в самые сильные морозы держала открытыми и в таком виде ходила в Тулу. Никаких приношений не принимала и говаривала одной близкой ей девушке, что никому не дозволяет носить гостинцы потому, что дозволь только одной, и тогда отбою не будет. Но когда приносили поесть ее кошке, то принимала.
У одной монахини она выпросилась жить на холодном чердаке и там прожила целых семнадцать лет.
Она не раз путешествовала в Киев и летом, и зимою; одетая по обычному, она переносила все трудности пути и любила эти странствования потому, что они давали ей полную возможность быть в совершенном молитвенном уединении. И Господь, видимо, особенно хранил Свою верную рабу.
Однажды, а она больше в дорогах любила ночевать не в деревнях, а где-либо в лесочке под деревцом, когда она отдыхала в лесу, два волка подошли к ней, долго стояли около нее и, не причинив ей вреда, пошли прочь. Когда та девушка, которой она рассказала об этом, спросила блаженную, не боялась ли она, Евдокия ответила, что нисколько, и она им не была помехою. В другой раз она во время самого ледохода благополучно перешла на другой берет реки по льдинам, когда, казалось, не было никакой возможности ко спасению.
После многолетней жизни на чердаке блаженная, много терпевшая от злых духов и злых человек, принуждена была оставить чердак и поселилась в подвале под другой кельей, где и прожила пять лет. Одна близкая к ней девушка так рассказывала про ее житье в подвале: «Я бывала у нее зимой в ее дивном приюте; там окошечки были, а печки не было. Стоишь у нее молча, лишь смотришь, как она живет. На стенах снегу так изобильно, что все покрыто им бело. А она ходит себе как бы по отделанной белым мрамором келье, в холодном подрясничке, в одних чулках, в летнем колпачке». Когда этот подвал понадобился хозяйке, она целое лето прожила в сарайчике. Когда же, с разрешения игумении, один благодетель устроил блаженной собственную, каменную, в 5 аршин келью, блаженная и здесь устроила себе жизнь суровую. Печку она не топила, и в келье был большой холод, дверь к тому же не запиралась почти наполовину. К тому же блаженная завела более двух десятков крупных кур, с которыми и жила постоянно. Были и голуби. Тут были и грядки для птицы и корм. В холодной келье, полной кур, невообразимо грязной, блаженная отгородилась этим убожеством от людей и вся отдавалась молитвенному подвигу.
Будучи усердной тайной молитвенницей, блаженная Евдокия всегда говела своевременно, и в день принятия Св. Христовых Таин ее приятное, одухотворенное лицо сияло неземной радостью. Игуменья к ней относилась покровительственно, и она к ней была почтительна, а в день ангела игуменьи блаженная всегда поздравляла ее, принося просфорку. Но когда игуменья что-либо дарила из одежды — не брала. Вообще она отличалась редкой нестяжательностъю. Если что иногда для утешения преданных и возьмет, то вскоре же и отдаст кому-либо. Брала лишь иногда немного крупы, которой и питалась. Сама ничего не брала, а других учила творить милостыню. Одна монахиня хотела подарить ей подрясник. Блаженная на это сказала, что придет скоро и возьмет. И немного спустя послала к монахине бедную странницу, нуждавшуюся в одежде, которой и был отдан подрясник. Когда же принесли ей одеяло, завещанное ей одной умершей монахиней, Евдокия упросила отнести его обратно и отдать кому-либо нуждающемуся, говоря: что несете мне? Я разве бессмертная? В келье ее были только иконы, столик и скамеечка, ветхая одежда и немного убогой посуды, в которую она порой брала немного пищи с трапезы. В теплую баню она никогда не ходила; нередко обтиралась снегом. Для молитвы она уединялась на верх кельи, где у нее стоял и гроб.
Такими суровыми подвигами поста и всякого изнурения блаженная покорила плоть духу, очистила себя от всего страстного и укрепилась в борьбе с духами злобы. Брань она вынесла сильную, но бесов победила силою имени Иисусова и постом.
Милость Божия почила на ней, и Господь еще при жизни удостоил ее дара прозрения и совета. Многим она предсказывала скорую кончину и увещевала каяться в грехах своих. Когда она видела доброе, готовое к воспринятию доброго совета сердце, вся воодушевлялась и иной раз по несколько часов мудро говорила о спасении.
Когда к ней обращались за советом и не исполняли его, терпели неудачу. Одна торговка кружевами всегда брала ее благословение на поездки и слушалась. И была в удаче. Однажды блаженная посоветовала ей ехать с товаром в г. Мценск, а оттуда проехать в Оптину к о. Амвросию. Та не послушалась, поехала из Мценска, где продала половину товара, в другой город, и, потеряв там то, что ранее выручила, вновь ничего не продала. Блаженная советами своими удерживала людей от предстоявших им несчастий, укрепляла к перенесению скорбей, напоминала забытые проступки, увещевала жить благочестиво. В числе ее почитателей были и инокини, и миряне. В обители передается немало рассказов о прозорливости блаженной.
Немало она перенесла лишений, обид и оскорблений,
