рутина. Триумф неинтеллектуального труда над молодостью и перспективами. Такую работу Ирэн никогда не понимала и, видимо, не особенно заботилась о том, чтобы скрыть свое отношение к соседке. Но сейчас она пожалела, что не подружилась с ней в свое время. Идти в квартиру одной было страшно, особенно после преследования. Поэтому, подумав минуту, она пересилила себя и позвонила в квартиру Эллен.
Поздоровавшись, извинилась за беспокойство и объяснила свое появление:
– Я хотела бы пойти на митинг в поддержку сокращения рабочих часов, который будет в воскресенье на площади. Вы не знаете, во сколько он начнется?
Лучший способ познакомиться и подружиться с соседями – отправиться на митинг. Французы в этом смысле совершенно уникальны, поскольку с рождения учатся бастовать и противостоять. Не важно кому и не так важно, по какому поводу. Это гражданская позиция, которую они все имеют привычку отстаивать. На митинги и протесты ходят целыми семьями, с маленькими детьми на плечах и в колясках. Здесь никто не опасается беспорядков или того, что они выйдут из-под контроля. Во всяком случае в маленьких городках. Это все напоминает карнавальное шествие, где люди объединяются идеей, встречают друзей, соседей, болтают о жизни, скандируют речевки и в конце концов непременно добиваются каких-нибудь привилегий. А если и не добиваются, то как минимум сбрасывают напряжение. Побастовали – и хорошо. Но бывают случаи – и они не редкость, – когда забастовки продолжаются несколько дней.
– Ты хочешь пойти на митинг? – недоверчиво переспросила Эллен.
– Ну да.
– Тебе плевать на сокращение рабочих часов. Что тебе на самом деле нужно?
– Э-э… Ну нет, вы не правы.
– Ой, ладно! Или говори, что тебе нужно, или иди отсюда.
– Ладно, – выдохнула Ирэн. – Я боюсь идти домой.
– Почему? Из-за тех парней?
– Каких парней? – встрепенулась Ирэн.
– Которые только что прошли наверх. Мадам Пессак в свои семьдесят три вряд ли ждет гостей, Люк с четвертого этажа опять сошелся с женой и уехал к ней, так что остаешься только ты.
Ирэн уставилась на нее, не зная, что сказать. «Какая же я дура! Я и правда думала, что, покатавшись в такси полчаса, смогу обезопасить себя от этого психа-невидимки? Может, попросить помощи у Эллен? Нет, она здесь ни при чем, еще не хватало ее впутывать в это дело».
– Хочешь, я пойду с тобой? – словно прочтя ее мысли, спросила Эллен. – Я родилась в Марселе и знаю, как разговаривать со всякими уродами. А то ты такой нежный цветочек – они тебя сразу раздавят.
– Нет, не нужно. Это может быть опасно.
– Мой отец изнасиловал мою мать, и так появилась я. Я росла в таких районах, где каждый день кого-то убивали. Давай, не ссы. Тебе все равно нужно как-то отшить ублюдков. Вечно бегать ты не сможешь.
– Может, лучше вызвать жандармов?
– Да что ж ты за дура такая, прямо бесишь меня! Им вот делать нечего, как выезжать на каждый вызов, да? Да им пофигу на тебя! Да, собственно, и мне тоже, – неожиданно сказала Эллен и громко закрыла дверь.
«Господи, что делать-то?» – подумала Ирэн.
Дверь вдруг снова открылась.
– На вот, возьми. – Эллен протянула пистолет. – Просто хреначь, маши им во все стороны, если придется.
Хреначить пистолетом Ирэн вообще не хотелось, но странным образом оружие заставило ее почувствовать себя более уверенно. «Ладно. Я действительно не смогу бегать вечно. К тому же надо узнать, кто это. Буду вести себя как Эллен, как будто я из криминальной марсельской семьи. Да что там Марсель! Можно просто вспомнить родную деревню. Место, где в драке могут оторвать ухо, и это считается привычным делом, формирует человека. Как ни пытайся вытравить это из себя, оно где-то, да проявится».
– Только он не заряжен, если что, – предупредила Эллен.
Ирэн поднялась на свой этаж и обнаружила дверь приоткрытой.
– Так, парни! – громко сказала она. – Я сейчас спокойно зайду, и мы поговорим. У меня в руках пушка, и должна сказать, что я та еще психопаточка! Мой отец убил мою мать, и так появилась я! Так что могу начать палить в разные стороны. Вы же не хотите случайно остаться без бубенчиков, да?
Молчание.
– Ну все! Я захожу, – продолжила Ирэн.
– И правда, с пушкой, – лениво сказал уже знакомый Ирэн мужик в капюшоне.
Рядом стояли еще два парня. У Ирэн вспотели ладони, потому что точно такая же сцена уже была с ней совсем недавно: она и три злобных урода.
– Давай по делу, – прервала она незнакомца. – Кто тут главный? Ты? Братьев Пиррузо знаешь?
– Ну и?
– В обиду меня не дадут просто так – заступиться есть кому. Так что давай сразу говори, че те надо.
– Слышь, подруга, ты давай обороты сбавь. Братья Пиррузо за каждую шавку портить отношения с уважаемыми людьми не будут. Так что поспокойнее. Ты мне денег должна.
– Я? – воскликнула Ирэн. – Я первый раз тебя вижу!
– А вот подружка твоя сказала, что на тебя можно рассчитывать.
– Какая подружка? – Ирэн не могла поверить в то, что услышала. – Катрин?
– Вот видишь! А говоришь – не знаешь!
– Шутишь? Это я дала ей денег в долг! Сдуру! Я, наоборот, пострадала, у меня нет ничего! Нет у меня больше денег, не-ту!
– Ну тогда придется тебе отрабатывать, дорогуша.
– Сколько она была должна? – спросила Ирэн.
– Сто штук.
– Сто штук чего? – переспросила Ирэн. – Сто тысяч евро? Это шутка такая?
– Не советую со мной шутить, – ответил мужчина. – Даю тебе сутки. Через сутки я хочу получить свои деньги обратно.
– Не-не-не! – заявила Ирэн. – Даже при всем желании я тебе за сутки ничего не найду. Если так не терпится, давай прямо сейчас забирай меня – и в оборот. Куда там девают похищенных? В рабство? На органы? Лучше давай сразу, потому что за сутки я все равно ничего не смогу. Если хочешь дать мне шанс что-то добыть, нужна неделя.
Мужчина посмотрел на Ирэн и ее пистолет.
– А ты с шизинкой, да?
– Да!
– Три дня. Даю три дня. А потом все-таки на органы. Для проститутки ты уже старая.
Второй парень, молчавший все время, уходя, обернулся и произнес:
– Пушку хорошо бы зарядить в следующий раз. Не помешает.
Глава 49
– Есть вино? – спросила Ирэн.
– У меня?
– Ну да, Эллен! Мне сейчас очень нужно винище, а у меня только йогурт и гриб.
– Какой гриб?
– Ну гриб. В банке. Чайный гриб.
Эллен посмотрела на нее с подозрением.
– Одинокая уязвимая грибофилка с богатым внутренним миром.
– Да! Еще и старая.
– Ладно, заходи. Вина нет, но был ром.
