Перед решёткой появились трое ребят в форме и с дубинками. Взгляды их не предвещали ничего хорошего. Милли тяжело вздохнула, слегка напряглась, и… мы втроём очутились на песчано-белоснежном берегу безбрежного, бездонного и невыносимо синего океана.
— Где мы? — ошеломлённо произнёс я.
— В Полинезии, — иронично хмыкнула Милли.
— Ничего себе!
— Ну, это же твоя потаённая мечта, придурок! — возмутилась девушка. — Ах, ох! Я был в Полинезии! Я поимел всех самых жарких и сисястых аборигенок в округе! Представляете себе!?
— Но какая же Полинезия без рома и страсти?! — оживился я, задумчиво оглядываясь вокруг.
— Что!?
— То самое…
— Ладно, получай свой ром! — Милли негодующе топнула самой совершенной, миниатюрной и стройной ножкой во всех Мирах.
— Спасибо, милая, — усмехнулся я и жадно, и с огромным наслаждением припал к пузатой прохладной бутылке.
— Угощайтесь, Господин Воин Второй Ступени! — зловещим тоном обратилась девушка к моему товарищу. — Возвращаюсь к главной теме дня. Вы хоть помните, зачем я вас послала к этому типу!? Какова была цель вашего визита к нему?!
— Мне, несколько сгущая краски и преувеличивая, следовало рассказать уважаемому Альтеру во всех подробностях, как вы томитесь в беспросветных тисках и муках одиночества, не находите себе места, безнадёжно страдаете от отчаяния и полной безысходности, почти лишённая всякой надежды на светлое будущее!
— О, любовь моя! — я пал ниц на колени перед Милли. — Прости, что я заставил тебя так остро переживать нашу разлуку! Отныне я буду всегда рядом с тобой, насколько мне позволят это мои скромные силы и возможности! Я навеки твой, — самый покорный и преданный раб, а ты — моя прекрасная, всё прощающая и мудрая Госпожа!
— Ну, ну… Не следует так истово биться в показном экстазе, — вдруг мягко и нежно улыбнулась девушка, опустилась на песок, и дотронулась тонкой рукой до моего лица. — Уж я-то знаю твою натуру. Вернее, ни черта не знаю! Но Бог с нею… То, что я знаю наверняка здесь и сейчас, — ты действительно меня безумно любишь, мой Воин. Это, увы, истинная правда! Жаль, очень жаль! И слегка мне всё непонятно, странно и очень загадочно!
— Почему же, увы, вам, Госпожа, всё так непонятно, жаль и загадочно? — пробурчал Риг. — Если непонятно Вам, то понятно кому!? Хотя, конечно же, всем всё прекрасно и давно понятно!
— Что!? — воскликнула Милли.
— Да! Не ешьте меня глазами и не тешьте себя иллюзиями, Госпожа, не создавайте фантомов и каких-то призраков. Простите за дерзость, но, может быть, Вам пора стать обычной женщиной? Ну, хотя бы на время? Будьте просто влюблённой женщиной!
— Ради этого типа!? Ради этого придурка, ради смешного неудачника?!
— Ну, это Вы несколько погорячились! — возмутился Риг.
— И в чём же заключается моя горячность?
— Во всём!
— А именно?!
— А что не так в этом человеке?!
— В нём всё не так!
— Хорошо… Но он, как бы, профессор, преподаватель, интеллектуал… Что-то исследует и о результатах оных исследований даже слагает статьи и посылает их в толстые научные журналы… Не дурак, вроде бы… Образован… Мыслит и даже иногда думает… Периодически… Потенция у него довольно неплохая. По слухам… Прекрасно владеет мечом… Ну, а то, что читать и писать умеет, — это же уже хорошо!
— Ну, ты и сволочь! Когда ты предал меня, Риг?!
— Я Вас никогда не предавал и не предам, уважаемая Великая Госпожа! — с достоинством произнёс Риг. — И жизнь свою за Вас отдам! Вы же прекрасно это знаете! Но истина превыше всего! Если её нет, то, что, в таком случае, остаётся на этом свете!? Пустота и полная безнадёжность!
— Приведи мне хоть ещё один положительный аргумент в пользу этого идиота и придурка!
— Их тысяча! — рассмеялся Риг. — Вон, как он, однако, подчас, красиво изъясняется! Боец, пламенный сердцеед, истинный и могучий рыцарь без страха и упрёка!
— Извините, уважаемые господа, но, я прерву ваш крайне содержательный диалог! — возмущённо воскликнул я.
— А, вообще-то, ты кто такой, чтобы его прерывать!? — зашипела Милли.
— Я — это тот, кто пришёл!
— Что?!
— Временно оставим данную тему. Вернёмся к ней чуть позже.
— Когда?
— Тогда! Ну, как я понимаю, вы надо мною сейчас изволите издеваться!? С особым цинизмом и непереносимой жестокостью!? Какой я вам неудачник!? Чем же я, по вашему мнению, занимался в своей лаборатории последние десять лет и получал заслуженные гранты и положительные и многочисленные отзывы коллег со всего мира!? — злобно произнёс я. — Я посвятил всего себя до последней частички своей сущности моему главному труду! Труду всей жизни! Это будет прорыв! Гениальное озарение посетило меня недавно! Ждите всеобщего потрясения, прорывов и подрыва всяческих догм!
— Увы, потрясения не будет. Сочувствую. Совершенно искренне… — скорбно произнесла Милли.
— Это почему же!? — взъярился я. — Что ты понимаешь в процессах функционирования головного мозга, особенно моего, а тем более своего, глупая баба!
— Прошу не грубить и не хамить! — взвился Риг. — Моё предложение о поединке остаётся в силе! Сейчас будут доставлены два меча и начнём схватку! Кто твой секундант!?
— Успокойтесь, Риг, — устало произнесла Милли. — Какой поединок? Этот тип сделает из тебя котлету или отбивную, или бифштекс, или рагу за минуту. Вспомни о Серпенте!
— Ладно. Понятно. Но жаль…
— Так! Всем, значит, всё понятно?! Я, лично, ясности не вижу! Брожу в потёмках и плутаю в недосказанности. И не понимаю, что вы тут делаете, господа! Вернее, непонятно, что я тут делаю!?
— Вот как!? Так, значит, тебе ничего не понятно!? Ну, тогда ничего и никогда ты не поймёшь в своей жалкой жизни и впредь! Идиот, неудачник! — взорвалась Милли.
— Да, что же такое!? Всё неудачник, да неудачник! — я взорвался в ответ. — Сколько можно терпеть эти издевательства!? Я — красавец, интеллектуал, почти поэт, Воин Первой Ступени и профессор! Заведующий кафедрой и лабораторией, наконец! Да, мне пока не везёт в любви, но я чувствую, что это невезение уже подходит к концу.
— Дурак ты конченный! — прошипела Милли. — Он, видите ли, «почти поэт»! Поэтом невозможно быть «почти»! А с этой дурой, со Стеллой, я скоро разберусь!
— Великая Госпожа! Не волнуйтесь Вы так! — воскликнул в панике Риг. — Да что же здесь такое происходит!?
— Позвольте узнать, магическая гурия моей истерзанной души, любите ли вы меня? — робко и крайне несмело поинтересовался я, нерешительно подходя к девушке.
— Если честно, то нет! — громко, негодующе и крайне резко ответила Милли и злобно рассмеялась. — Пошёл ты и твой собутыльник куда подальше, в самые отдалённые края!
