– Нормально.
– Что случилось с тобой, мальчик?
Кертис-младший повернулся к Кею. Изучающе посмотрел на него – несколько коротких секунд. Наверное, эти мгновения сказали ему что-то очень важное.
– Я видел небо, Кей.
Мухаммади положила руку ему на плечо:
– Нам пора уходить.
– Мне бы тоже хотелось этого, Арти, – не обращая внимания на механистку сказал Кей.
– Радуйся, что ты не дошел, Кей… – Маржан почти подталкивала Артура, но он все еще говорил. – Тебе повезло, Кей! Повезло! Томми, прощай!
Стена раскрылась – и сомкнулась, оставляя их вдвоем.
– Сука… – прошептал Кей. – Серебряная сука… какой я идиот…
– Что с ним, Кей? – Томми пришлось закричать, чтобы Дач среагировал.
– Он видел небо, Томми.
– Я не понимаю!
– Артур вошел в Дверь вместе с отцом. Но почему мы решили, что он увидит то же самое?!
– Что он увидел, Дач? – спросил Томми после паузы.
– Я боюсь об этом думать.
6
Охрана сменилась, но за стеклянной стеной камеры по-прежнему дежурили шестеро. Освещение не уменьшили, однако Кей и не собирался спать. Если бы Томми спросил его, он честно сказал бы, что ждет обещанное Артуром вино.
Прикрыв рукою глаза, Кей навзничь лежал на жесткой койке. Под приклеенными датчиками чесалась кожа. Над головой возился в своей постели Томми. Предположением о ночном допросе Кей согнал с него всякий сон… совершенно сознательно.
Артур Кертис, мальчик привыкший умирать, вошел четыре года назад в Дверь, за которой его ждал Бог.
Тысячу бесконечных дней, поделенных на долгие часы и минуты, Артур Кертис держал за руку смерть.
Сверхсила не бывает доброй или злой. Она вмещает в себя все. И не в силах человеческих ее объять… можно увидеть лишь капельку бескрайнего океана.
Капельку, отражающую тебя самого.
Артур Кертис, породненный со смертью и болью, преданный самим собой, рожденный для исполнения чужой мечты, посмотрел в глаза Бога.
Артур Кертис увидел небо.
И небо сломало Артура. В нем не было ничего кроме боли и страха.
Кей застонал, в бессильной ярости напрягая тело. Он отвык бояться так же давно, как отвык проигрывать. Он готов был один на один схватиться со всем экипажем крейсера – от конвоиров в броне, до Мухаммади, которая сама была броней. Он был готов умереть, хоть и предпочитал победу.
Но ему не оставили ни права на схватку, ни права на смерть. Все, на что он мог надеяться, уже не зависело от него. Вся сегодняшняя ночь была предопределена четыре года назад, когда он вел Артура к Граалю.
Его последним шансом были те короткие дни, когда – ему хотелось в это верить – Артур Кертис увидел что-то еще кроме боли и страха.
Его последним шансом было то, что он сильнее Бога.
Кей Дач лежал под прицелом невидимых детекторов и взглядами вооруженной охраны, лежал, прикрыв рукой глаза, и ждал обещанное Артуром Кертисом вино.
Те немногие человеческие ткани, что еще оставались в теле Мухаммади, требовали сна. Она подавила усталость легкой электронной стимуляцией. Предвиделась интересная ночь… встреча с Кеем и странным юношей-двойником явно встряхнула Артура.
Растянувшись на кровати она смотрела как Кертис-младший разливает по бокалам вино.
– Это, случайно, не та бутылка, что была обещана Кею?
– Та самая. Ему она не понадобится.
Маржан ласково улыбнулась. Сегодня она собиралась быть почти нежной. Артур должен многое ей рассказать – и подарить жизнь своего бывшего телохранителя.
– Раздевайся, – сказала она.
Словно не слыша ее, Артур присел на кровать. Подал бокал.
– Я хочу, чтобы ты тоже чувствовала сегодня, – хрипло сказал он.
Секундное колебание вряд ли было заметно для обычного человека. Поток импульсов прошел по электронным цепям – и отчетливый щелчок раздался из-под кожи живота.
– Регулируй сам.
Артур провел рукой по ее телу. Кожа разошлась, обнажая серый титановый сплав. Потом раскрылся и он. Под ладонью Артура лежал пульт прямого сенсорного контроля.
– Это будет безумная ночь, – сказал он. Коснулся утопленной в мышцах панели, возвращая механистке способность чувствовать боль.
– Спасибо за вино, – поднося к губам бокал произнесла Маржан.
– Оно все для тебя.
Очень аккуратно и быстро Артур опрокинул свой бокал над сенсорным пультом.
Мршанские вина всегда славились большим содержанием железа. Лучшим проводником была бы лишь ртуть.
Маржан Мухаммади взвыла, выгибаясь в судороге, рожденной совместной болью плоти и металла. Взвыли сервомоторы, когда ее руки оттолкнули Артура, но это не было прицельным ударом. Откинутый в сторону юноша замер, глядя на корчащееся тело.
– Щенок… – прохрипела механистка, затихая.
Артур встал. В раскрытой панели пульсировали индикаторы – Маржан все еще была жива. Предохранители сработали, отключая мозг от обезумевших рецепторов.
У него не хватило духа добить механистку.
Каюта Артура комплектовалась по высшему офицерскому расписанию – должность посланника Императора многое значила. Он сдвинул стенную панель, за которой замерла неуклюжая кираса силовой брони. Несколько минут ушло на то, чтобы отключить сигнальные цепи – к чему расстраивать вахтенных раньше времени. Надеть броню оказалось куда проще. Эта модель имела встроенный в правую руку излучатель «Шквал» – и брать иное оружие он не стал.
Под тихий гул моторов Артур подошел к беспомощной механистке. Секунду смотрел на нее сквозь прозрачный щиток шлема.
– Не высовывайся, – посоветовал он. – Я даю тебе полный расчет.
Прежде чем выйти в коридоры спящего эсминца Артур допил остатки вина из бутылки.
7
Военные корабли Империи всегда строились с расчетом на максимальную простоту управления. Еще во времена Смутной Войны случалось, что крейсера вели бой, имея на борту пять-шесть человек.
Артур Кертис счел это обнадеживающим фактом.
Он вошел в рубку ровно в половину второго по корабельному времени. Трое пилотов и навигатор Артура не смущали – их табельные бластеры не могли серьезно повредить тяжелую силовую броню. Двое охранников, снаряженных аналогично ему, были более серьезным препятствием.
Первый выстрел «Шквала» – одной из последних разработок великого Мартызенски, пришелся в стену между охранниками. Их разметало в стороны – и Артур двумя прицельными залпами добил солдат. Скорострельный нейтринник произвел в замкнутом пространстве эффект громового разряда.
Пилоты на роль героев претендовать не собирались.
– Смена курса, – сказал Кертис-младший. – Мы летим на Грааль.
– Не стреляйте, – пытаясь угадать под щитком лицо нападавшего взмолился навигатор. Похоже было, что из всех присутствующих лишь он не имел аТана.
– Меняйте курс.
Лемака разбудил вой сирены. Когда, открыв глаза, он увидел на дисплее символ вооруженного проникновения на корабль, ему показалось, что время пошло вспять. Снова «Красный квадрат» – арестованных пытаются отбить. Но если раньше Кей выручал Артура, то теперь…
Он коснулся клавиши, подтверждая прием информации. На экране появился офицер КСБ.
– Это Кертис-младший, адмирал. Он расстрелял охрану в рубке и вынудил пилотов сменить курс.
– Куда мы летим?
– Грааль. Мы можем контролировать происходящее, но перехватить управление с резервных постов пока не удается.
– Арестованные?
– На месте.
– Я буду у вас через две минуты.
Лемак стал торопливо натягивать форму. Что он задумал, мальчишка, предающий всех по очереди? Захватить эсминец в одиночку немыслимо – да и остальные корабли эскадры не дадут ему уйти. На что он надеется?
Может быть, Артур просто сошел с ума?
– Теперь снижайте гиперполе, – сказал Артур. – Через сорок минут мы должны выйти в реальный космос.
Пилоты повиновались. Не было смысла рисковать, отказываясь выполнять его требования. Рано или поздно экипаж перехватит управление с резервных постов – и главная рубка станет ловушкой для террориста.
– Скорость не снижать, – добавил Артур. Четыре растерянных лица повернулось в его сторону. – Я сказал – не снижать тягу двигателей. Только напряжение гиперполя.
– Адмирал Лемак хочет говорить с вами, – сообщил один из пилотов.
– Давайте, – согласился Кертис-младший.
Лемак на экране был почти спокойным.
– Решил вести двойную игру?
– Не ваше дело, адмирал. Мои требования…
– Проснись. Ты не можешь ничем нас шантажировать. Заложники имеют аТан… и это их работа – рисковать собой. Взорвать корабль, не зная кодов доступа невозможно. Мы отключаем главную рубку от управления, и начинаем штурм.
– Адмирал, посмотрите на приборы. Корабль готовится к выходу из прыжка.
– Ну и что с того?
