Читаем без скачивания Туз пятой масти - Хелена Секула

Он явно не был так красив, как мне показалось в первый момент. Смазлив – безусловно, но не более, а выражение непритворного страха на лице сводило на нет всю его привлекательность. Под шикарным костюмом угадывались вялые мышцы.

Пока я размахивал кулаками, Доротка не произнесла ни слова – застыла в сторонке, с безразличным видом скрестив на груди руки. Я быстро глянул на нее – она явно отдавала мне на растерзание этого типчика с журнальной обложки.

– Что у тебя там?!

Я шагнул к незваному гостю, тот вдруг нелепо взбрыкнул и замахнулся. Я без труда парировал его удар – в костяшках пальцев отозвалась резкая боль.

Этот бессмысленный порыв даже не рассердил меня, разве что раздосадовал. Для острастки я наградил красавчика еще одной затрещиной, и он снова обмяк. Звякнув, упали ключи на проволочном кольце. Так вот чем он раскорябал мне пальцы…

– Только шевельнись, размажу по креслу! – предупредил я. – Доротка, у тебя есть вопросы к этому джентльмену?

– Я вот все думаю, вызывать «воронок» или сменить замки? – задумчиво протянула девушка.

Я прекрасно понимал, что она не собирается обращаться в милицию, просто пугает этого типа.

– Доротка… – простонал он.

– Ты что, пила с ним на брудершафт?

– Я все вам объясню, панна Дорота, только не при нем, – пробубнил красавчик, попытавшись напустить на себя оскорбленный вид.

Его нелепое высокомерие вызвало у меня невольную улыбку.

– Тут все ясно, объяснять нечего… Если я еще раз застану вас где-нибудь, кроме мансарды, – вызову милицию. Я не шучу. Из дома уже пропало несколько ценных вещей. Убирайтесь!

Красавчик продолжал сидеть, испуганно косясь в мою сторону.

– Давай, уноси свою задницу, сокровище, раз дама просит! – буркнул я.

Он вскочил и пулей вылетел за дверь.

– Надеюсь, подслушивать он не рискнет, – сказала Дорота, но все же выглянула в коридор.

С лестницы донесся дробный топот. Значит, эта гнида живет в доме! Что здесь происходит?

– Кто это такой? – вопросил я.

– Художник от слова «худо», обитает на верхнем этаже, – отозвалась Доротка и выдернула из розетки телефон. – Чтобы не позвал на помощь своих дружков, – пояснила она в ответ на мой немой вопрос. – А здорово ты его!

– Я справился бы и с дружками! Доротка, что тут у тебя творится?! Почему ты звонила из автомата, если в доме есть телефон?!

– Потому что здесь все всех подслушивают… в том числе и я, – вздохнула она. – Дом большой, аппаратов несколько. Но один мой приятель сделал для меня хитрое устройство, так что я могу из своей комнаты отключать все телефоны, а также без помех подслушивать. – Она говорила все это без смущения, словно соглядатайство было самым естественным делом на земле. – А вот если они подслушивают, у меня сразу раздается такой звоночек…

Я проверил отобранные у красавчика ключи – ни один из них не подходил к замку.

– Не беспокойся, он не смог бы открыть дверь.

– Они, если упрутся рогом, найдут способ… – вздохнула Доротка.

– Кто они?

– А ты не узнал его? Это же тот самый, насчет спирта, Омерович, – она понизила голос до шепота, – а вообще-то тут разветвленная шайка, этот тип просто шестерка и страшный трус, но другие…

– Черт побери, где твои родители?!

– Отец за границей, у матери сегодня дежурство, Анеля поехала в деревню, у нее тяжело заболела сестра… Анеля – это наша домработница.

– Родители не знают, что творится в вашем доме?

– Нет, и даже догадываться не должны.

– А ты не собираешься с этим покончить? У вас очень мрачный дом.

– Когда-то он таким не был, но… Пойдем, сам увидишь! Он совсем не мрачный. Ты наверняка голодный!

Она потащила меня за собой, не забыв запереть комнату на ключ. Мы очутились на кухне. Дорота нагрузила на поднос все, что обнаружила в холодильнике, достала приборы.

– Зачем? – остановил я ее. – Можем поесть здесь.

– Ну уж нет! Устроим торжественный ужин, при свечах!

Я помог отнести поднос в библиотеку. Она зажгла настенные светильники, задернула на окнах шторы медового цвета. Просторная комната стала вдруг светлой и веселой.

– Повеяло семейным теплом, правда? – Дорота скорчила гримаску. – Это все мама, она настоящий гений по части интерьеров. Если есть стены и несколько тряпок, она за две минуты из ничего создаст уютное жилище. Мама умеет вить гнездо, как никто… А вообще-то она медсестра, кстати, вы работаете в одной клинике. Возможно, ты ее знаешь: Мария Заславская.

Теперь я понял, почему тогда, в «Кузнице», Доротка мне кого-то напомнила. Она была очень похожа на свою мать, операционную сестру из кардиологического отделения. Я знал ее лишь в лицо: самая красивая женщина в нашей клинике.

Голова у меня шла кругом. Махинации со спиртом, красавчик, который пытался вломиться к Доротке, мать работает в престижной клинике, комфортная вилла, отец за границей… Как это все связано? И кто отец Доротки – важная персона или аферист? И наконец, самое главное. Почему девушка, которую я люблю, живет в постоянном страхе?

Доротка никогда не приглашала меня к себе. Стыдилась душной атмосферы своего дома или же боялась, что меня смутит роскошь, в которой она живет? Но ведь успела уже меня изучить и могла бы догадаться, что я не придаю вещам особого значения и богатство других не вызывает у меня никаких комплексов.

– Пойдем, покажу тебе ванную, помоешь руки, – предложила Дорота и, помявшись, спросила: – А можно, я там с тобой посижу?

Она боялась остаться одна даже на пять минут! Нет, дальше тянуть нельзя, надо непременно поговорить с ее родителями. В конце концов, она уже совершеннолетняя, может сама решать. Я ни секунды не сомневался в ее выборе.

– Когда возвращается твой отец? – спросил я, когда мы наконец уселись за стол.

Доротка призналась, что весь день у нее во рту не было маковой росинки: она боялась спуститься в кухню.

– Через несколько месяцев.

– Значит, в доме три женщины и… этот? Доротка кивнула.

Это меняет дело. Значит, красавчик безнаказанно терроризирует бедных женщин.

– Конрад… а ты не мог бы у нас пожить? – робко спросила она. – Нам тут ужасно одиноко…

Замечательная идея! Мое присутствие наверняка охладит пыл Доротиных недругов.

– Мог бы, конечно, только что ты скажешь матери?

– О-о! Это как раз не проблема! – Впервые за этот вечер она рассмеялась и рассказала мне про Кактусов.

– Так где, черт возьми, были сегодня эти твои Кактусы? – Меня вовсе не обрадовала перспектива быть причисленным к этой колючей компании.

– Ребята учатся, и временами им приходится жить и в собственном доме… Мы, молодежь, – она испустила тяжкий вздох, – вечно от кого-нибудь зависим: от классного руководителя, директора, папы-мамы… Они дают нам ням-ням и упаковку, то есть одежки, мечтают, как бы запихнуть нас в институтские фартучки с оборочками!

– Не строй из себя жертву родительской тирании.

– Ну… Так вот, время от времени предки моих друзей поднимают хай, и тем волей-неволей приходится возвращаться под отчий кров. Они ведь могут отобрать карманные деньги или заставить подстричься, да мало ли… Словом, можно придумать с десяток самых жестоких санкций.

– Что-то не верится, чтобы твои родители применяли против тебя санкции.

– Просто они у меня какие-то нетипичные.

Я подумал, что даже слишком нетипичные, но промолчал.

– Так ты поживешь с нами, а? Пожалуйста, Конрад… Мужчина в доме нам пригодился бы, – она вымученно рассмеялась. – Комната отца совершенно свободна, если тебе не захочется никого видеть, никто не станет навязываться. А этот паяц будет бегать от тебя как от огня. Трусливая крыса!

– А в те дни, когда буду на дежурстве?

– Зазову друзей. Или буду ночевать у тебя. Плевать на приличия. Мне доверяют, так что с этим проблем не будет. Разумеется, будучи девушкой порядочной, в одиннадцать часов я должна быть дома, но как-нибудь вывернусь.

Так я переехал на эту виллу. На душе стало легче: теперь я знал, что дома, по крайней мере, Доротке ничего не угрожает.

Я познакомился с пани Заславской: приятная, интеллигентная дама, но какая-то угасшая, неразговорчивая, такое чувство, будто она гостья в своем собственном доме.

Мне показалось, что Дороткина мать избегает меня. Трудно сказать, одобряла она мое присутствие или ее совершенно не трогало, что рядом поселился чужой человек. Безукоризненная вежливость и полное отсутствие интереса.

Я не мог разобраться, в чем причина такого отношения ко мне: то ли в чрезмерной тактичности, то ли в абсолютном безразличии к окружающему миру. Как же я ошибался! Я был поглощен Дороткой и заботами о ее безопасности, и потому ее мать в те дни мало занимала меня.

Зато Анеля не представляла никакой загадки. Она была добрым ангелом этого дома – без нее он бы давно превратился в угрюмую обитель. В Доротке она души не чаяла, правда, заботилась о ней на собственный лад. Ко мне Анеля отнеслась с искренним дружелюбием и обращалась уважительно – диплом врача вызывал у этой доброй души благоговение.