Читаем без скачивания Туз пятой масти - Хелена Секула

Какое же острое и горькое разочарование я испытал! Потом разочарование сменилось злостью, а под конец я отчаянно пожалел, что ночью наговорил ей столько грубостей. Не зная, что следует делать в столь необычной ситуации, повел себя так, словно присутствие девушки мне досаждает. В действительности же я просто хотел, чтобы она доверилась мне, попросила о помощи. Но вместо этого Доротка наговорила колкостей, и я поддался на провокацию, как мальчишка. Увижу ли я ее теперь?

Ключа, разумеется, не было, ей пришлось забрать его с собой, чтобы закрыть дверь: замок не защелкивался. Я надеялся, что Доротка даст о себе знать хотя бы для того, чтобы вернуть ключ.

Шли дни – от Доротки не было ни слуху ни духу. Я вспоминал ее каждый божий день, сломя голову мчался на каждый телефонный звонок – Доротка как в воду канула. Я уже махнул рукой на ключ и перестал надеяться, что увижу эту загадочную девушку, когда в один прекрасный вечер она позвонила:

– Можно к тебе нагрянуть?

– Да! Я сегодня свободен…

– Знаю, уже позвонила в больницу.

Доротку трудно было узнать. Еще бы, в таком-то наряде… Коротенькая юбчонка, облегающие кожаные сапожки. Свои роскошные волосы она уложила в высокую прическу и старательно накрасилась. Словно ее юное прекрасное лицо нуждалось в косметике! Она выглядела старше своих лет.

Я едва удержался, чтобы не расхохотаться при виде этой боевой раскраски. Я был страшно рад ее приходу, и мне не хотелось начинать встречу со ссоры.

– Вот, пришла поблагодарить и вернуть ключ.

– Ключ можешь оставить себе, приходи сюда в любое время…

Черт, ну что я такое несу! Прямо-таки предложение руки и сердца! Не рановато ли для столь серьезных деклараций? Не хватало еще, чтобы она тут навеки поселилась…

– Даже без предупреждения?

– Гм… да… – Глупо было теперь поворачивать оглобли.

– И ты не боишься доверить ключ совершенно незнакомому человеку?

– Если бы ты захотела, то давно бы уже воспользовалась ключом. – Я не стал добавлять, что у меня нет ничего ценного: тогда бы и мое предложение потеряло всякую ценность.

– А ты знаешь, что меня всерьез вербовали домушники?

– Домушники?

– Квартирные воры, – пояснила она важно, словно дружба с ворами – самая естественная вещь в мире. – На манок всегда идет девушка.

– На манок, говоришь? – Вся эта чушь произносилась с предельно серьезным видом. – Милая Дорота, ты и без того вполне загадочная девушка, так что не набивай себе цену этими нелепыми россказнями…

– Россказнями?! Стану я врать. Понимаешь, это делается так: девушка снимает намеченного лоха. Лох, чтоб ты знал, это такой фраер, которого надо обокрасть. Она идет с ним на хату и делает отпечаток ключа. А потом домушники берут квартиру. Легко!

– Со мной все гораздо проще, не надо стараться, ключ у тебя и так есть. И часто ты так прикалываешься?

– И вовсе я не прикалываюсь. Я же не сказала, что общаюсь с домушниками. Они всего лишь предложили мне работать с ними.

– И к чему ты мне все это рассказываешь?

– Потому что… ты добрый и хороший… – Она тряхнула головой. – Это не так просто объяснить, но ты вызываешь доверие… Не знаю… но почему-то мне кажется, что ты можешь меня спасти…

– Спасти? – От горечи, прозвучавшей в ее голосе, у меня дрогнуло сердце.

– Видишь ли… Порой мне хочется удрать от себя самой, от того существа, которое зовут Доротка. Невыносимое чувство. А иногда просто хочется убежать из дома. Знаешь, как бывает: вышел за сигаретами и пропал на двадцать лет.

– Родители у тебя есть?

– И замечательные! Но это последние люди, которым я могла бы довериться.

– Эти… эти воры, о которых ты говорила, как-то связаны с твоими проблемами?

– Косвенно… Но это совершенно другая история…

У меня мелькнула мысль, что все беды Доротки от того, что она просто одинока и предоставлена самой себе. Отсюда горечь и отчаяние, сквозившие в ее голосе и словах. Я был прав, но лишь отчасти.

– Могу я чем-то помочь тебе?

Не уверен, задал бы я этот вопрос, зная, о чем она меня попросит. И не был готов к тому, что к моему предложению она отнесется столь серьезно.

– Можешь, – кивнула Дорота. – Только не знаю, захочешь ли. Я не могу рассказать всего, поэтому придется тебе поверить мне на слово. И без нотаций! Да, и не воображай, будто у меня пятой клепки в башке не хватает или я ищу сильных ощущений… К тому же то, о чем я тебя попрошу, может оказаться опасным.

– Ты меня заинтриговала…

– Не смейся, я вовсе не стремлюсь показаться интересней, чем есть. У меня множество хороших друзей, но предки их держат на коротком поводке. Они мне в жизни не простили бы, что я втянула их ангелочков в темную историю… Испорченная девчонка, дрянь! Так и вижу, как причитает старая Винярская…

– Да выкладывай же, в чем дело?

– Если ты откажешься помогать, обещаешь сохранить в тайне то, что я тебе скажу?

– Поклясться на Библии?

– Нет, просто дай слово.

– Хорошо, даю тебе слово.

– Есть одна хата, где тайком разливают водку.

– Таких хат сотни. – И это ее страшная тайна?! – Это дело милиции.

– Тут не просто мелкая торговля из-под полы, – терпеливо сказала Доротка. – Дело поставлено на широкую ногу. Настоящий конвейер.

– Тем более это дело милиции.

Я был зол и разочарован, потому что ждал совсем другого, и теперь чувствовал себя последним кретином. Ну надо же, собираешься опекать юную, беззащитную девушку, а тебе предлагают ознакомиться с механизмом подпольной торговли водкой. Смех, да и только. Бог мой, неужто эта безумная девица решила поиграть в Шерлока Холмса?

– По-твоему, надо написать анонимку? – Она скорчила разочарованную гримаску. – По причинам, о которых я не вправе рассказывать, в милицию обращаться нельзя. Я сама собираюсь все выяснить!

В голосе ее послышались слезы. В чем дело? Может, эта девочка подозревает своих родителей? Отсюда и этот надрыв? Она боится за близких и в то же время презирает их… Да, в такой ситуации действительно глупо советовать бежать в милицию. Сердце у меня снова защемило от жалости и сочувствия.

– А если после того, что ты узнаешь, тебе станет еще хуже? Может, лучше оставить все как есть? С некоторыми истинами трудно жить… Об этом ты не подумала?

– С этой я как-нибудь проживу, – улыбнулась она в ответ.

– Так что мне делать? – смирился я.

– Позвони по этому номеру, – она продиктовала цифры, – и попроси Казимежа Омеровича. Скажи, что ты работаешь на Мельку из Щецина, за которую ручается Марыля Кулик из Свиноустья… Не перепутаешь? Я не уверена, что он слышал про Мельку.

– Ты ее выдумала?

Во мне бушевала ревность, смешанная со злостью. Почему-то я решил, что Доротка собирается использовать меня, чтобы связаться со своим ухажером. Ну и болван же я! Чего ради впутываюсь в какую-то мутную историю? Из-за чокнутой девицы, о которой и знать-то ничего не знаю? Ну да, она очень красива, но стоит ли лезть в криминальные дела даже ради самой красивой девушки?

Дорота заметила сомнение, написанное на моем лице.

– Можешь не звонить.

– Я спрашиваю, выдумала ты Мельку или нет, – буркнул я.

Рассудок протестовал, но я понимал, что обратно ходу не будет. Еще вообразит, будто струсил. Павлин несчастный! Осталось лишь хвост распустить перед этой сопливой красавицей да курлыкать начать…

– Мелька существует на самом деле, только Омерович может про нее не знать. И не бойся, этот звонок тебе ничем не грозит. Ты просто одалживаешь мне свой голос, потому что мой там знают… И можешь не сомневаться, это мерзкая кодла!

Домушники, лох, кодла… Я вздохнул. Откуда эти нелепые словечки? Ведь у Доротки грамотная и интеллигентная речь, пока, разумеется, не переходит на дурацкий жаргон. Если такова нынешняя школьная мода, то она удивительно вульгарна… Я поймал себя на мысли, что в мои времена… и тут же одернул себя.

– Хорошо, но по какой причине я звоню? Что я ему должен сказать?

– Тебе нужен хлам! Но обязательно спроси, почем идет мамка! Хлам – это вообще любой товар, а мамка – литр водки. – Доротка придвинула телефон. – Так позвонишь? Он сейчас дома.

– Хорошо, хорошо, позвоню, но ты дай слово, что постараешься ни во что не впутываться!

– Слова не дам, а вот ты клялся-божился, что никаких нотаций! С какой это стати командуешь мной?! Только потому, что решил оказать мне эту маленькую услугу?

– Но, Доротка…

– Я же поняла, тебя так и подмывало выкинуть меня за дверь! Но если уж решился, то не торгуйся. Ты видишь меня второй раз в жизни, а туда же – поучать! Господи! Что за жизнь, кругом одни Макаренки и Песталоцци!

Я помалкивал, опасаясь снова обидеть девушку. Вздохнул, снял трубку и набрал номер, в глубине души надеясь, что этот тип не подойдет к телефону. Повторно никуда звонить не стану. Никакого «хлама»! Меня не интересует даже цистерна краденой водки, и пусть эта Мелька в ней утопится. Аминь.