Якутск стремительно отстраивался. Башни из черного и голубого стекла, в которых размешались банки и офисы, разрывали прежнее монотонное пространство города и напоминали друзы морионов и дымчатого кварца, вросшие в каменистые берега Лены.
Впрочем, в городе задерживаться было некогда, Денис сам выбирал рейс с таким расчетом, чтобы успеть через три часа на экраноплан, который должен был доставить их до Промышленного.
Экраноплан скорее напоминал все тот же авиалайнер, а не корабль. Двигался он над самой водой, ведомый автоматическим навигатором, позволяющим стремительно следовать всем изгибам реки. Так что Бакаль даже не понял, чем отличается обычный перелет от подобного «плавания». Разве что высотой.
Базальтовые скалы Лены сливались в один сплошной коридор, аквамарином отсвечивала неестественно синяя вода, и рев турбин позволял беседовать лишь в каютах, надежно защищенных звукоизоляцией.
Город Промышленный еще можно было посчитать островком цивилизации, затерянным в дебрях якутской тайги – дальше предстояло путешествовать обычным стареньким катером.
Было бы наивно предполагать, что название Елюю Черкечех будет нанесено даже на местную карту. На это и не рассчитывали. Но все же еще в Промышленном Бакаль попробовал навести справки.
В маленьком кафе недалеко от дебаркадера, куда зашли перекусить, Бакаль обратился к симпатичной официантке с просьбой подсказать, как им добраться до цели.
– Елюю Черкечех? – повторила девушка и насмешливо сверкнула масляными глазками. – Такого поселка нет.
– Как же, а вот в газете писали... – Бакаль торопливо вытащил из своей папки распечатку из Интернета.
– Много чего говорят, – загадочно сказала девушка и ушла, унося пустой поднос.
– Ты еще про Змея Горыныча спроси, – посоветовал Денис. – Или про шаманские пляски. И так все на нас смотрят.
Бакаль убедился, что их компанию другие посетители кафе рассматривают с нескрываемым любопытством.
– Учти, – продолжал Денис. – Здесь сейчас иностранцев полно. Все чего-то ищут. Кто руду, кто алмазы, кто фольклор. Надоели они местным хуже горькой редьки.
– А зачем туда? – вдруг спросила неожиданно вернувшаяся официантка.
– Посмотреть, – ненаходчиво ответил Бакаль.
– А-а, – загадочно протянула девушка и вновь ушла.
– Ничего не придумал лучше, – прошипел в самое ухо Бакалю Денис. -Только все испортишь. Пошли отсюда.
Они вышли в сгущающийся сумрак незнакомых улиц и остановились. Надо было добираться до гостиницы. Крупные северные лайки небольшой стаей устроились на ночлег недалеко от входа в кафе, свернувшись в теплой пыли калачиками; слабо посверкивали в вышине звезды, которые невозможно увидеть в больших городах; от Лены доносился свежий запах воды.
Шаки зябко обхватила плечи руками.
– Днем было жарко, – пожаловалась она.
– Резко континентальный климат, – пояснил Денис. – Днем жарко, ночью холодно.
– В следующий раз, – тихо сказал Тан, – надо будет учитывать географию. Можно было отправиться и в Южную Америку. Мы ведь еще рассматривали феномен «зеленого луча». Вероятность удачи – пятьдесят на пятьдесят.
– Можно вообще никуда не ездить, – сварливо возразил Денис. – Пожить год в свое удовольствие, а потом – гори оно все огнем.
– Примитивный фатализм, – не остался в долгу Тан. – Присущий европейцам, воспитывающимся в духе христианства.
– А твой Будда – прямо сгусток энергии, пропагандирующий активные действия. Если следовать его учению, то нам все это вообще только кажется.
– Мальчики, – примирительно вскрикнула Анита.
– Эй! – послышался женский голос от входа в кафе.
Бакаль резко обернулся. В освещенном дверном проеме стояла официантка, которая до этого обслуживала их столик. Заметно волнуясь, одной рукой она нервно мяла чисто символический белый фартучек.
– Вы спрашивали про Елюю Черкечех?
– Ну да, – недоуменно подтвердил Бакаль.
– Я вас сейчас провожу, – быстро сказала девушка.
– Куда? – невольно вырвалось у Дениса. – В Долину Смерти? Девушка сердито блеснула на него глазами и отрицательно покачала головой. Потом неожиданно повернулась и ушла в кафе.
– Ничего не понимаю, – призналась Шаки. – Бред какой-то. Так нам куда идти – в гостиницу или за ней?
Пока топтались перед кафе, не зная, следует ли вернуться или вообще уйти, девушка появилась вновь. Она успела снять фартучек и крохотную крахмальную наколку с туго свитых на затылке кос. Да и косы она распустила, перекинув их через плечи на грудь.
– Пошли, – коротко приказала официантка.
– Э-э, – мягко попытался остановить ее Сеймур. – Мы не ищем приключений.
– Вы ищете Елюю Черкечех, – на ходу бросила официантка. – Дедушка говорил, что скоро появятся люди, которые спросят меня об этом. И вы появились.
– Какой дедушка? – опять ничего не понял Бакаль.
– Мой. И смотрите внимательно под ноги. Фонарей у нас мало.
Вместе с недоумением Бакаль внезапно ощутил нечто вроде охотничьего азарта, вернее – предчувствие удачи. Интуиция подсказывала ему, что следует довериться незнакомке и не задавать больше глупых вопросов. В конце концов, чего им бояться? А девушка что-то знает, хотя и недоговаривает.
– Как вас зовут? – Денис старался быть вежливым.
– Илнэ, – на ходу бросила девушка.
Больше за весь путь ею не было произнесено ни слова.
Шли по улицам, застроенным в основном одноэтажными домами. Здесь, совсем недалеко от залитого огнями реклам Якутска царила патриархальная тишь. Молчаливые северные собаки, устроившиеся на ночлег у изгородей, когда люди проходили мимо, лишь провожали их взглядом.
Нужный дом с двускатной крышей ничем не выделялся в ряду таких же. Бакаль начал уже подумывать о розыгрыше или, что казалось невероятным, о засаде, но Денис, угадав его мысли, тихо сказал:
– Если что, уйдем, и все.
Девушка загремела ключами, отпирая дверь. Двор был тих и пуст.
– А дома-то кто-нибудь есть? – спросила Шаки, глядя на неосвещенные окна.
– Дедушка ждет, – не вдаваясь в подробности, сказала Илнэ. – Слышите?
Действительно, когда открылась дверь, до Бакаля донеслось какое-то невнятное бормотание, похожее на молитву.
Бормотание вдруг оборвалось, и, едва Илнэ распахнула дверь, ведущую из сеней в комнату, послышался строгий вопрос:
– Привела?
На низкой скамеечке горела, тихо потрескивая фитильком, крохотная лампада. Ее огонька хватало лишь на то, чтобы освещать пару половиц и сложенные на коленях руки говорящего. Лицо оставалось в темноте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
