– Кой черт! – выругался капитан. – Движок заглох. Серега!
– Ты что делаешь! – в свою очередь испугался Тан, видя, как судно потащило к береговым камням. – Шаки!
Но было уже поздно. Катер еще раз крутнуло на месте, потом послышался сильный удар и зловещий скрежет обшивки. На ногах не удержался никто.
– Сели, – мрачно констатировал Иван Матвеевич. – На камни. Серега, лезь вниз, смотри, не потонем ли.
Неожиданное кораблекрушение заставило суетиться даже Аниту. По накренившейся палубе Шаки подошла к Тану и виновато заглянула ему в глаза.
– Я ничего такого не хотела, – тихо сказала она.
– Думать надо, – не удержался от грубости Тан. – Что теперь делать будем?
До берега оставалось метров тридцать. Катер напоролся на близко подходящие к фарватеру подводные камни и теперь прочно сидел на них, зацепившись бортом. Листы обшивки погнуло, и теперь в трюм стала просачиваться вода, но положение, по словам Сереги, было несмертельным. Если не смогут сняться с камней сами, то придется ждать оказии, чтобы кто-нибудь сдернул катер с мели.
– Через два дня из Кысыла пойдет Алексеич, – почесал в затылке капитан. – Придется ждать. Рейсовые останавливаться здесь не будут. А все-таки я сам виноват, – Иван Матвеевич сокрушенно покачал головой. – Знал ведь про этот прижим. Надо было держаться правее.
– Quid juvat errores mersa jam puppe fateri?[7] – пробормотал подошедший к ним Сеймур.
– Что он говорит? – встрепенулся капитан.
– На берег бы выбраться, – весьма произвольно перевел слова Сеймура Тан.
– Право, не знаю, – Иван Матвеевич потерял к пассажирам всякий интерес. Судьба катера его беспокоила больше. – Может быть, на шлюпке?
Кроме уверенности в том, что наконец нашлось нужное место, Тана не покидало ощущение, что оставаться на катере просто опасно. Капитан думал иначе, но шлюпку все же спустить разрешил, обязав Сережу сопровождать покидающих борт пассажиров.
В два рейса сумели перевезти всех. Сильно смеркалось, и, когда Тан вместе с Шаки и Бакалем преодолевали сильное течение, на берегу уже развели костер, чтобы лучше было ориентироваться. Палатки разбивали почти на ощупь.
Иван Матвеевич и Сережа на берегу ночевать отказались, уверяя, что катер покидать нельзя – мало ли что. Тану это казалось рискованным, и он спал беспокойно, время от времени открывая глаза и вглядываясь в темноту, на месте ли остаются сигнальные огни над рубкой и на корме. Но ночь прошла почти спокойно, не считая предутреннего короткого дождя.
– Так ты считаешь, что это и есть Елюю Черкечех? – вместо приветствия спросил Тана, вылезая из палатки, Денис.
Он зябко поежился, потер покрасневшие веки и уставился на поваленные ели. Ближайшее из упавших деревьев почти упиралось верхушкой в одну из палаток.
– А ты думаешь иначе?
– Капитан что говорит?
– Он про эту долину вообще ничего никогда не слышал. А если и слышал, то не придавал значения. Зачем его посвящать в наши проблемы!
– А сам что чувствуешь?
– Это у тебя или Сеймура надо спросить. Что говорит твоя интуиция?
– Говорит, что завтракать пора. Чаю попить горячего. Или кофе.
На самом деле, хотя об этом не было произнесено ни слова, все чувствовали себя на берегу неуютно. Создавалось впечатление, что где-то за холмом, совсем недалеко, расположилось нечто, не имеющее ни формы, ни цвета, ни запаха, но таящее в себе какую-то неясную угрозу или опасность. Поскольку никто не мог выразить свои ощущения словами, о предстоящем походе предпочитали не говорить, но общее напряжение в группе возрастало. Раздражение выливалось в коротких репликах и мелких придирках друг к другу.
– Где моя сумка? – свирепо вопрошала Шаки, перебирая веши. – Я ее вчера положила у входа в палатку.
– Ты лучше дизель наладь, – не остался в долгу Денис. – Или столкни катер с мели. Зачем нам лишние свидетели?
– Толкать – это у нас Бакаль, – ехидно возразил Сеймур. – Он больше ничего не умеет.
– А ты их прикончи, – посоветовал в свою очередь Бакаль, кивнув в сторону катера, по левому борту которого удобно устроились Иван Матвеевич и Сережа, наблюдая за сборами на берегу. – Чтобы никто ничего не узнал.
– Достаточно! – Тану пришлось прикрикнуть, чтобы прекратить ненужную перепалку. – Сейчас перекусим, и в путь.
Под коней договорились с капитаном, который все же не выдержал и приплыл к костру на шлюпке, что если не обернутся в два дня, до прихода катера из Кысыла, то Иван Матвеевич заберет группу через неделю с обратным рейсом в Промышленный.
– Охотиться будете? – поинтересовался Иван Матвеевич, принимая из рук Тана кружку с крепким чаем. – Или просто прогуляетесь?
– Посмотрим, – уклончиво ответил Денис.
А посмотреть было на что. Во-первых, накатывающаяся сверху на берег волна поваленных деревьев выглядела настолько неестественно, что становилось жутковато от мысли, кто смог сделать эту бессмысленную и поразительную по силе работу. Обычные объяснения в этом случае не годились: не ураган же настолько выборочно пробил в сплошной тайге просеку? А если предположить, что деревья были повалены человеком, то почему он не сделал это при помощи пилы – стволы были именно сломаны, а не спилены. Цеплял тросом? Зачем? Во-вторых, само состояние местности странным образом оказывало гнетущее воздействие на всех без исключения членов команды, и даже привычный ко всему Иван Матвеевич, постояв у костра, мрачно заметил:
– Возвращались бы вы на катер. Что-то не нравится мне здесь.
Его предложение выслушали молча, понимая, что отступать-то как раз нельзя – не за этим ехали.
В последнее время у Тана начали появляться какие-то неясные догадки, касающиеся этой экспедиции. Его аналитичный от природы ум постоянно искал все новых объяснений происходящего. В основном они касались общей цели возложенной на них миссии, но к этому примешивались также мелкие отрывочные факты, почерпнутые из хроник и сообщений. Для того чтобы обобщить их, не хватало малого. Тану все время казалось, что еще чуть-чуть, и он сумеет сформулировать свои мысли, но этого «чуть-чуть» никак не находилось, и от этого он чувствовал постоянное раздражение, словно некто продолжал упорно обманывать его и водить за нос. Елюю Черкечех должен был наконец внести ясность. К тому же Тан единственный из всех располагал дискетой, которую передал ему перед расставанием Фрогг. Винсент Фрогг просил хранить дискету в тайне и просмотреть только тогда, когда Тан будет полностью уверен, что генератор найден. А до этого – ни в коем случае. Иначе за результат он не ручается. Можно, конечно, пренебречь этой просьбой, но пойдет ли это им на пользу?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
